Пен задумалась над произошедшим еще и потому, что у нее была маленькая дочь. Нет, она, разумеется, не собирается разжевывать Гарриет все подробности, но непременно предупредит девочку, если – не дай господь! – она окажется в подобной ситуации.
– До мистера Райта дошла история твоего появления на свет, и, как ты и говорила, у него сложилось очень дурное мнение обо мне. Более того, мистер Райт почему-то подумал, что в силу этого он может позволить со мной какие угодно вольности. Он попытался силой… – Пен остановилась.
«Не забудь. Гарриет всего девять лет».
Теперь, когда ее дочь становилась старше и временами казалась совсем взрослой, Пен все чаще начинала воспринимать ее как ближайшую подругу, которой многое можно доверить.
– Мистер Райт попытался поцеловать меня. – Этого с Гарриет хватит. – Я воспротивилась. И достаточно энергично воспротивилась.
Ну зачем ходить вокруг да около? Гарриет со временем подобные сведения пойдут на пользу. Она ведь не какая-нибудь неженка, которую нянчит и оберегает целая армия гувернанток, лакеев и другой прислуги.
Пен взглянула дочери прямо в глаза.
– Гарриет, ты должна вести себя с мужчинами осторожнее, даже сейчас, в твоем возрасте, но в особенности когда станешь старше. Никогда и никуда не ходи вдвоем с мужчиной. И если тебе придется… отвадить парня, который не понимает простого слова «нет» или смысла пощечины, то удар коленкой ему между ног вполне допустим. Ахиллесова пята мужчин – между ног.
Глаза Гарриет округлились.
– Мисс Вебстер говорит, что все мужчины – животные. Но она также говорит, что всем нам гореть в адском пламени. Я не верю ее словам.
Мюриел Вебстер, полная розовощекая блондинка, жила в деревне. Она производила впечатление весьма жизнерадостной особы, но только до тех пор, пока с ней не заговоришь.
– У мисс Вебстер очень мрачное представление о мире. Я не думаю, что тебе следует заходить так далеко. Просто будь благоразумной, и все будет хорошо.
Гарриет кивнула и бросила на Пен встревоженный взгляд.
– Но папа совсем не похож на животное.
О господи! У Пен и в мыслях не было своими разговорами напоминать дочери о Гарри.
– Нет, разумеется, нет. Твой отец – очень достойный человек.
– Значит, он не… – Гарриет, внезапно замолчала, опустила голову и носком туфли стала выводить круги на земле.
– Что с тобой, Гарриет?
Дурное предчувствие стальным обручем стиснуло Пен грудь. Ее дочь обычно не стеснялась задавать ей вопросы.
– Папа не насиловал тебя, чтобы получилась я? – наконец сумела выговорить Гарриет дрожащим и срывающимся голосом.
У Пен возникло такое чувство, будто ее ударили в живот.
Как ей могло прийти такое в голову?
– Нет! Конечно, нет! С чего ты взяла?
Гарриет повела плечом, не поднимая головы.
– Ты же сама говорила, что папа не собирается жениться на тебе, и ты так расстроилась, когда я рассказала тебе, что Верити назвала тебя шлюхой. И ты только что предупредила меня, чтобы я никогда не оставалась наедине с мужчиной. – Она подняла глаза на Пен. – Если папа не насиловал тебя и ты не шлюха, но и не замужем, как же могла родиться я?
О господи!
– Гарриет, я… – Пен пожалела, что Гарриет уже не маленькая девочка, которой можно было бы просто сказать: «Я родила тебя», и на этом поставить точку. Как она могла объяснить дочери физическое влечение, которое она испытывала к Гарри?
«И не только физическое».
Пен любила Гарри. С этого стоило бы начать.
– Мы с лордом Дэрроу выросли вместе. Когда мы были детьми, вместе играли, а когда подросли… – Она покачала головой. – Я понимала, что не ровня ему, но любила его, и мне кажется, он тоже был неравнодушен ко мне. Я…
Пен отвернулась. Она так давно не задумывалась ни о чем подобном, возможно, вообще никогда не задумывалась.
– В моей жизни было так мало любви, Гарриет. Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отец… – Пен проглотила комок, подступивший к горлу. – Отец был не очень добрым человеком. Не знаю, любил ли он меня. Наверное, любил, но по-своему. И мне очень хотелось любить его, но… – Она печально покачала головой. – Большей частью я его ненавидела.
Пен почувствовала, что рука Гарриет сжалась вокруг ее руки, и улыбнулась.
– Но я любила твоего отца. Очень сильно любила. Я любила его так сильно, что меня ничто другое не заботило. Я понимала, что он на мне никогда не женится. Я знала тогда, что он уезжает из Дэрроу через несколько недель. Я даже не задумывалась о риске… о риске зачать ребенка, но даже если бы я тогда и задумалась, вряд ли это меня бы остановило.
Она привлекла к себе Гарриет и посмотрела ей прямо в глаза.
– Мне очень жаль, что ты родилась не в браке, Гарриет, но я совсем не жалею о том, что ты родилась. Я люблю тебя и буду всегда о тебе заботиться.
Пен крепко обняла Гарриет – девочка обняла ее в ответ. И когда они снова пошли по дороге, у обеих на глазах были слезы.
– Если тебя совершенно не волнует замужество, – сказала Гарриет, – ты же можешь стать папиной любовницей.
Пен опешила.
– Что?!
Нет, она точно ослышалась.
Оказалось, нет.
Гарриет повторила:
