О господи! Лицо Пен горело, но куда сильнее горело там, под платьем. Там она ощущала жгучую пустоту.
Внезапно на нее волной нахлынули воспоминания о полузабытых чувствах, испытанных тогда, в те мгновения, когда Гарри входил в нее снова и снова, до тех пор пока она…
Нет, Пен все же следует сейчас отвлечься и уделить хоть немного внимания дочери. Если она пропустит еще один удачный удар по яблоку, Гарриет ей этого ни за что не простит. А Гарри точно что-то заподозрит.
«Сосредоточиться!»
Пен во все глаза смотрела на них. Гарри объяснял, Гарриет слушала. Отец и дочь были так увлечены, так захвачены общением, что у Пен мелькнула мысль о том, что кто угодно, любой, даже ни сном ни духом не ведающий о серебристой прядке человек тут же понял бы, что перед ним – любящие друг друга отец и дочь.
– Нужно верно рассчитать момент, – пояснял Гарри. – Ты размахиваешься, а яблоко уже пролетело мимо. Попробуй размахнуться чуточку раньше. И не своди глаз с яблока. Попробуй, у тебя получится.
Гарри был абсолютно уверен в себе и увлечен игрой. Пытался преодолеть страхи Гарриет и ее, Пен, так же, как тогда, перед лошадью.
«Какой замечательный отец для Гарриет вышел бы из него! Да, здорово повезло этой леди Сьюзен Палмер. Как бы я хотела…»
Нет. Какой смысл забивать голову пустыми иллюзиями? Ей нужно спланировать, рассчитать, как жить дальше. Пен собиралась выйти замуж за викария, чтобы у дочери был дом, но теперь с каждым часом убеждалась, что Гарриет нужен отец, который научил бы ее быть смелой и решительной.
Но кто подойдет на роль такого отца? Уж, конечно, не Годфри. И не мужчина, каким был ее, Пен, отец. Таким людям вообще нельзя иметь детей, хотя, возможно, ее отец обходился бы с дочерью по-другому, если бы была жива мать. Может, тогда он был бы счастлив и не искал ежевечернего забытья в стакане виски.
Черт возьми! В этой глухомани не было ни одного мало-мальски подходящего кандидата на роль отца Гарриет. Скорее всего, новый викарий – герцог, вне всякого сомнения, последует совету Гарри и отделается от Годфри – окажется добрым и достойным человеком, за которого она сможет выйти замуж и который будет относиться к Гарриет как к родной дочери.
На сей раз попытка Гарриет увенчалась успехом – девочка попала по яблоку. Плод отлетел на несколько ярдов.
– Получилось! Получилось! – Она запрыгала по поляне, потом бросилась обнимать Гарри. – У меня получилось, папа!
– Верно, у тебя получилось. Превосходно, – заключил Гарри с искренней радостью в голосе, приобняв девчушку.
Гарриет перевела взгляд на Пен.
– А на этот раз ты смотрела, мама? Ты видела?
– Да, конечно. Просто великолепно. Мне бы так ударить.
Глаза Гарриет округлились.
– Ты тоже играла в эту игру, мама?
– Пыталась играть. Не забывай, и я когда-то тоже была маленькой девочкой. И твой папа пытался меня научить, но безуспешно. Ты куда более способная ученица.
Гарри рассмеялся:
– Или, может, я стал хорошим учителем.
Гарриет переводила взгляд с Пен на Гарри и снова на Пен. Потом протянула матери палку:
– Мама, попробуй. Папа, покажет тебе – как. Это же очень интересно.
– Да, попробуй, Пен, – поддержал ее Гарри. – Я попытаюсь исправить свои былые неудачи. – Замолчав, он нахмурился и откашлялся.
Пен понимала, что под неудачами он имеет в виду совсем не ее неумение попасть палкой по подброшенному яблоку.
«Нет, Гарри, не было никаких неудач. Напротив, тебе удалось сделать меня по-настоящему счастливой».
– Хороший учитель должен стремиться к тому, чтобы его ученики в совершенстве овладели предметом, – проговорил Гарри наконец.
Пен улыбнулась:
– Возможно, ты прав. Но старшая твоя ученица, увы, отклоняет столь любезно сделанное предложение. – У нее не было ни малейшего желания скакать с палкой в руках перед Гарриет и Гарри. – А теперь давайте-ка усаживайтесь – пора поесть. Вы оба явно изнываете от голода, я же вижу. А у нас здесь еды – на целую армию.
– Доркас специально все приготовила для папы, – сообщила Гарриет, усаживаясь напротив Пен, так что Гарри оставалось сесть только рядом с Пен.
Она бросила вопросительный взгляд на дочь, а Гарри уселся рядом. У девятилетней девочки вряд ли достанет ума и хитрости попытаться всерьез свести мать с Гарри.
Гарриет взглянула на нее с подозрительной хитроватой улыбкой.
«Нет, я все выдумываю».
Впрочем, по Гарри можно было заметить, что в данный момент, если его что-то и волновало, так это еда. Он с любопытством изучал содержимое корзины.
– Что у нас тут? Мясной пирог. Выглядит превосходно. Можно, я отрежу тебе кусочек, Пен?
Гарри потянулся за пирогом и невольно оказался очень близко от нее. Пен даже чуть отпрянула.
Ладно, сейчас он снова усядется, как полагается. И нечего давать ему повод думать, что она реагирует на каждое его движение.
Гарри нагнулся едва ли не вплотную к ней, и Пен могла рассмотреть даже едва отросшую щетину у него на подбородке. Когда-то ей так нравилось водить пальцами по его лицу: сначала по скулам, потом вниз, к губам.
Ох, у него растрепались волосы. Сейчас она…
