Услышав мой голос, он остановился и стал внимательно смотреть по сторонам.
— Тарасова! Мария! — воскликнул преподаватель, как только увидел меня стоячий в яме. — Ты — дура! Куда ты поперлась, не предупредив никого и ничего не сообщив мне? — Он подбежал к яме, в которой я находилась. — Давай руку свою!
Он наклонился, как можно ниже ко мне.
Я подала руку и преподаватель стал меня вытаскивать из ямы. У него это получилось гораздо быстрее, чем у меня.
Я чувствовала, что он меня очень крепко держит. Почему-то сейчас я была полностью уверенной в том, что он меня не уронит.
Наконец-то я выбралась из ямы.
— Я просто увидела листочки. Я такое растение никогда не видела, — произнесла я. — Я не увидела ветку перед собой и споткнулась. Затем потеряла равновесие и как-то оказалась в яме.
— Дуреха, — сказал Михаил Игоревич.
Я подняла голову и посмотрела на него.
Преподаватель тоже смотрел на меня.
Он резко прижал меня к себе.
Я была удивлена его таким действием. Сначала кричит на меня, а теперь обнимает, прижав к себе. И как это понимать?!
Я просто растерялась, находясь в его объятиях. Отпускать он меня не спешил. Наоборот, еще крепче прижал к себе.
— Лучше травмируй мою психику, калечь меня, но не себя. Слышишь? — сказал преподаватель.
— Слышу. А почему? — Я боюсь пошевелиться, а вдруг он разорвет эти желанные для меня объятия. Лучше на время замру в одной позе.
— Потому что… — Он резко замолчал.
Так не пойдет.
На самом интересном моменте взял и замолчал. Я не очень гордая, могу и переспросить. А я это именно сейчас как раз и сделаю.
— Почему? — опять спрашиваю я, так и не услышав от него ответа.
— Потому что я так сильно перепугался за тебя. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты теперь и шагу от меня не сделаешь. Поняла?
Я растерянно киваю головой.
Не хочу его перебивать. Он так красиво говорит. Вот пусть и дальше продолжает мне говорить в том же духе. А я с удовольствием его послушаю.
— Увидела букашечку или хочешь пойти посмотреть на какие-то листочки, то сначала говоришь мне, а потом мы уже вместе идем туда, куда тебе в голову внезапно взбрело!
Возражений никаких не имею.
Нет, все таки правильно я решила помолчать. Какую же романтичную фразу дождалась от него! Наконец-то!
Свершилось маленькое чудо для меня! Я даже уже рада, что в эту яму упала.
— Вместе? — переспрашиваю я у него.
— Да. Вдвоем, — повторяет он. — Как же я перепугался за тебя. — Он убирает с моей щеки листик, а затем волосы немного мои поправляет. — Ты с ума меня сведешь своими безграничными действиями и безбашенной фантазией. Нам нужно возвращаться обратно.
— Хорошо. — Хотя я не против еще здесь постоять и послушать преподавателя. Только не то, как он не очень-то оптимистически высказывается о моих действиях и фантазии, а про то, как он волнуется за меня. И можно еще повторить момент с объятиями. Я не против.
Ах, да! Дождалась потепление с его стороны!
Я сделала шаг, но сразу же почувствовала боль в ноге.
— Я споткнулась. Нога болит. Больно на нее наступать, — вслух сказала я преподавателю.
— С тобой никогда и ничего легко не происходит, да? — спросил он у меня. — Ох, чудо — ты русское!
Он подошел ко мне и поднял меня на руки.
— Обними меня за шею. Крепко держись, — дал распоряжение мне преподаватель. А мне не нужно об этом два раза просить. Я сделаю это с удовольствием. Такое выполнять я не против, хоть каждый день.
Я обняла его за шею, и Михаил Игоревич пошел.
* * *
Как только преподаватель подошел к поляне, то все студенты, которые были не в палатках, как по команде стали смотреть на нас удивленными глазами.
— Я упала, ногу подвернула. Михаил Игоревич спас меня, — решила я объяснить сразу же ситуацию.
Ребята сразу же стали предлагать свою помощь.
У меня оказался на ноге синяк. Мне повезло, что я просто сильно ударилась ногой, а не перелом получила.
У кого-то была мазь от ушибов, и меня любезно намазали сразу же ей.
Михаил Игоревич изменился до неузнаваемости. Он все время был рядом со мной и ухаживал за мной.
Я должна была готовить на костре картошку с тушенкой, но преподаватель сразу же запретил мне это делать.
Он просто поднял меня на руки, вынес из палатки, посадил на стульчик и сам стал готовить. А я сидела, отдыхала и смотрела на него.
— Не замерзла? — через какое-то время спросил Михаил Игоревич у меня.
— Немножко, — призналась я.
Он подошел ко мне, внезапно наклонился и одной рукой дотронулся до лба, а другой рукой накрыл мои руки.
Я конечно не против такого его внимания ко мне, но что он делает?!
— Температуры у тебя нет, — изрек он. — Но руки твои совсем холодные, Мария.
Он слишком близко ко мне.
Его лицо на опасном расстояние от моего лица, а его губы… Ох, уж эти желанные для меня губы… так и подталкивают совершить опасное действие.
— И что? — задаю вопрос я.
— Нужно их согреть. Я сейчас. Жди меня здесь. И только попробуй куда-нибудь уйти, то я после того, как найду твою персону, привяжу веревкой к себе.
Мог бы поугрожать еще объятиями, а лучше головокружительным поцелуем. Ну ладно и это сгодится.
