2. Пути в Аркадию ведут — один из Арголиды через Гисии и через гору Парфенион, идущий в область Тегеи, два других, идущие из Мантинеи, — один через так называемый Прин и второй через Климак (Ступени). Последний путь шире и для удобства спуска имел сделанные некогда (в скалах) ступеньки. Если перевалить через Климак, то встречается местность, носящая название Мелангеи; отсюда поступает в город Мантинею питьевая вода. Если идти дальше из Мелангей, то на расстоянии от города приблизительно стадиев семи есть так называемый источник Мелиастов; эти Мелиасты совершают здесь свои оргии (торжественное богослужение) в честь Диониса, и около источника есть помещение, мегарон, (где эти оргии совершаются), а равно и храм Афродиты Меланиды (Черной). Это наименование богиня получила не по чему иному, как только потому, что у людей совокупления происходят не так, как у животных, обычно днем, но по большей части ночью. Второй путь уже, чем тот, что я сейчас описал, и ведет через Артемисион. Я уже раньше упоминал об этой горе, что на ней есть храм и изображение Артемиды; находятся здесь также и истоки реки Инаха. Этот Инах на всем протяжении этой дороги через горы является границей между Арголидой и областью города Мантинеи. Повернув в сторону от дороги, с этого места Инах течет уже по земле аргивян; поэтому вместе с другими и Эсхил называет реку Инах аргосской рекою.
1. Если перевалить через Артемисион по направлению к области Мантинеи, то там встретится так называемое Бесплодное поле, как оно и есть на самом деле. Дождевая вода, стекая сюда с гор, делает обработку этой равнины совершенно невозможной, и эта равнина очень легко могла бы стать болотом, если бы вода не скрывалась в расщелину земли. Исчезнувшая здесь вода вновь появляется на поверхность у Дины. 2. Дина же — это так называемый около Генетлия в Арголиде бьющий из моря источник пресной воды. В древности аргивяне бросали в эту Дину в честь Посейдона взнузданных коней. Пресную воду, вытекающую из моря, кроме этого места в Арголиде, можно еще видеть в стране феспротов у так называемого Химериона. 3. Еще большее чудо представляет кипящая вода в Меандре, отчасти вытекающая из скалы, — река Меандр омывает эту скалу, — отчасти же бьющая из илистого дна реки. Около Дикеархии, принадлежащей к Этрурии, есть кипящая вода в море; поэтому там сделан искусственный остров, чтобы эта вода не пропадала даром, но ею можно было бы воспользоваться для купанья.
4. Налево от так называемого Бесплодного поля на территории Мантинеи есть гора; на ней видны остатки лагеря Филиппа, сына Аминты, и поселка Нестаны. Говорят, что около этой Нестаны Филипп расположился лагерем, и источник, протекающий здесь, они еще и сейчас в честь его называют Филипповым. Приходил же Филипп в Аркадию с тем, чтобы привлечь аркадян на свою сторону и отвлечь их от дела всех других эллинов. Всякий мог бы согласиться, что из всех македонских царей, бывших до и после Филиппа, никто не показал примеров более великих подвигов, чем он. Но справедливо мыслящий человек не назвал бы его хорошим полководцем: клятвы именем богов он всегда попирал, договоры при всяком случае нарушал и данного слова он бесстыдно не выполнял больше, чем кто-либо другой из всех людей. За это не замедлило постигнуть его отмщение бога; оно поразило его с беспримерной быстротой. Филиппу не было и 46-ти лет от роду, как на нем исполнилось предсказание дельфийского бога. Оно было дано ему, когда он, говорят, обратился к богу, вопрошая его относительно похода на Персию:
Скоро стало ясным, что это относилось не к мидийцам, но к самому Филиппу. 5. Когда Филипп умер, то Олимпиада убила маленького сына Филиппа, рожденного им от племянницы Аттала Клеопатры, заставив тащить его вместе с матерью в медном котле, под которым был разложен огонь; немного позже она убила и Аридея. Точно так же случилось, что божество безжалостно скосило весь род Кассандра. У Кассандра были сыновья от Фессалоники, дочери Филиппа, а у Фессалоники и Аридея матери были фессалийки родом. Судьба Александра и без моих слов известна всем. Если бы Филипп отнесся со вниманием к судьбе спартанца Главка и при каждом своем действии вспоминал бы стихи:
то, мне кажется, никто из богов так нелепо не погасил бы одновременно и жизни Александра и расцвета сил Македонии. Но все это было отступлением в моем рассказе.
