Описание Отечественной войны в 1812 году полностью

В продолжение сего кавалерийского дела Барклай-де-Толли подкреплял центр свежими войсками, подходившими из Бредихина. Екатеринославский гренадерский полк усилил правое крыло; кавалерийская дивизия и Гренадерские полки: Павловский, Таврический и С.-Петербургский, стали в резерве за Лубиным. Наконец, часу в 7-м, Багговут совершил свое боковое движение. Обе дивизии его, 4-я, Принца Евгения, и 17-я, Олсуфьева, расположились за правым крылом; к вечеру подоспел и Корф. Следственно, цель, для достижения коей сражались, с нашей стороны была достигнута, однако кровопролитный бой не прекращался. Получив решительный отказ от Жюно участвовать в сражении, Мюрат сделал последнее покушение против Графа Орлова-Денисова, но был остановлен 16-й пушечной батареей, батальным огнем Полоцкого и Перновского полков и атакой Сумских гусар. На правом крыле Ней получил в подкрепление пехоту и упорствовал в нападениях, но без успеха. Около 9 часов вечера, только что пришедшая из корпуса Даву, дивизия Гюдена воспользовалась сумерками, прошла долину и стремительно атаковала нас. Тучков 3-й, с Екатеринославскими гренадерами, ударил в штыки. Он был опрокинут, пронзен штыком, упал с лошади и взят в плен. Гюден был убит. Огонь затих, и место сражения осталось за нами. Коновницын расставил передовую цепь, отпустил артиллерию и снял войска с позиции.

Битвой под Лубином кончились кровопролитные действия, происходившие несколько дней сряду в Смоленске и его окрестностях. Уступлено было врагам вековое достояние Империи, но не победа предала его во временное обладание Наполеона. С невероятным мужеством сражаясь на старинных рубежах Отечества, Русские отходили назад не потому, что были принуждены к отступлению силой, но в исполнение воли Главнокомандующего, полагавшего, что еще не пробил часобщей битвы. Император Александр уподоблял сражение под Лубином Кульмскому, с которым оно имеет большое сходство. Тучков 3-й точно так же, как год спустя Граф Остерман, без приказания, сам собою пошел совсем по другому направлению, нежели ему было назначено, и заградил неприятелю путь к Лубину, подобно Графу Остерману, совершившему то же на дороге из Дрездена в Теплиц. Оба запечатлели кровью свой подвиг, но Тучков не был так счастлив, как Граф Остерман, мужество коего было в полной мере оценено признательностью Монарха, личного свидетеля Кульмского боя. Напротив, Тучкову не отдали должной справедливости, по незнанию, что он из собственного побуждения, выйдя на Московскую дорогу, поворотил к Смоленску, хотя в данной ему диспозиции сказано было, чтобы он составлял только авангард первой колонны, шедшей в Бредихино, и отнюдь не упоминалось о повороте на Смоленск [224] .

Когда Тучков, пробитый штыком, упал на землю, Французы начали рубить его саблями. Было темно, но вдруг просияла луна. Увидя на пленном звезду, неприятель остановил взнесенный и, вероятно, роковой удар. Тучков, облитый кровью, был представлен Мюрату, принят им ласково и даже получил удовлетворение просьбы, заключавшейся в том, что, пока Тучкова вели к Мюрату, офицер, взявший его в плен, убеждал замолвить об нем хоть слово. Прощаясь с Мюратом, Тучков сказал, что имеет до него просьбу. «Какую? – спросил Мюрат, – охотно сделаю все, что можно». – «Не забудьте наградить офицера, который представил меня к вам; он действовал очень храбро против меня». Мюрат улыбнулся; на другой день офицер получил орден Почетного Легиона.