Есть такие лица, которые художник старательно выводил часами, нанося все линии плавно, вдохновенно и чувственно отрисовывая каждый изгиб. Его лицо мастер создал за пару минут. Экспрессивно бросая линии, резкие и угловатые. Всё же создатель был настоящим талантом, поскольку получил неповторимый шедевр.
Бывают типажи, национальные и наследственные черты. Лицо этого мужчины не говорило о принадлежности к какому-либо народу. Смуглая, будто опалённая кожа ссылалась на его южные корни. Его губы наводили мысли ни то о ближнем востоке, ни то о чертах австралийских сёрфингистов с обложки. Нарисованные только прямыми линиями, никаких закруглений и изгибов. Скорее даже не нарисованные, а вырезанные из бумаги кофейного оттенка. Нос на любом другом лице смотрелся бы неуместно и громоздко, может и уродовал бы. Но на нём невозможно было представить что-то аккуратное и миниатюрное. Смотря на мужчину в профиль, можно было очертить острую горбинку. Хоть она и имелась, нос его не походил ни на грузинский, ни на орлиный. Ещё больше, сбивал с толку вздёрнутый кончик.
Мужчина, разглядывая лёд, погибающий в стакане, нахмурился. Теперь его веки нависали на глаза, лежали почти на ресницах. Для женщины это была бы проблема, огромный комплекс и мечты о пластической операции к сорока годам. Но этой чертой обладал мужчина и мог считать особенностью. Взгляд его делался глубоким, глаза не казались огромными, как у сумасшедшего, хоть и занимали четверть лица.
Не было ни одного известного мне человека, ни актера, ни певца, на которого Князь походил. Я смотрела на него и видела того, кто появился на свет не в этой галактике, а где-то далеко, в миллиарде световых лет от Земли. В лучшем мире. Но по трагической случайности оказался на этой бренной планете и вынужден оставаться здесь. А потому в его глазах сидела скорбь и равнодушие ко всему земному.
Мило попрощавшись с Михаилом, так, будто мы знакомы несколько лет, я сдала карту гостя охране и вышла через стальные двери к дневному свету. Несколько минут бесцельно стояла у входа и раздумывала, какие ещё варианты можно рассмотреть, кроме проживания на станции метро через пару месяцев. Продавец мороженого в ларьке за пятнадцать тысяч в месяц? Или снова, как тогда, десять лет назад, начать с официантки за те же деньги, но плюс чаевые и минус достоинство?
Чуть дальше по улице на краю тротуара стоял мужчина. Он только что докурил сигарету, швырнув на дорогу белый бычок, и закурил новую. «Интересно, помогает ли это от нервов», – подумала я. «Может, курить начать» – задумалась, постукивая туфлями по плитке. «А какой смысл? Если через месяц не останется денег даже на еду, не то, что на сигареты».
Запищала за спиной дверищща клуба. К джипу, стоящему напротив входа, подошёл человек в похоронной рубашке и встал по стойке смирно. Очевидно, он ожидал хозяина, чтобы открыть дверь. Тот не заставил себя долго ждать, спустя несколько секунд появился на пороге шумной улицы. Звонко перебирая ботинками по камню, Князь поднялся по лестнице. В этот момент, курильщик неподалеку выплюнул почти целую сигарету и бросился бежать.
– Простите! – окликнула я. Владелец кинул небрежный взгляд в мою сторону, уже садясь в мрачный джип. – Князь! – рискнув, выкрикнула я.
Водитель прикрыл дверцу за хозяином, но не успел занять свое место, когда пассажирская дверь открылась. Владелец клуба вынырнул на тротуар и уже неспешной походкой вернулся к входу.
– От кого ты? – он сверкнул веками, цепляясь за меня зелёными глазами. – Кто тебя послал?
– Жизнь. – Без раздумий ответила я. – Работа очень нужна, правда.
Мужчина прищурил веки:
– Не лучшее ты выбрала место. Не появляйся здесь больше. – Он повернулся к водителю, который был готов снова открыть дверь хозяину, и велел:
– Заводи.
– Правда, нужна! – не сдавалась я. – Возьмите хоть хостес!
Мужчина остановился на полпути к авто. Повернув плечи, он разомкнул губы, чтобы ответить, но его слова поглотил треск и огонь.
Грохот пронёсся страшный и забрал с собой слух. Облако пламени появилось из ниоткуда, там, где только что стоял автомобиль. Оно взвилось вверх и выплеснуло из себя клубы чернеющего дыма. Улица исчезла за этой пеленой не меньше чем на минуту.
Я распахнула глаза в попытке что-то разглядеть перед собой, они тут же заслезились от гари и пекла. Кожа на лице горела от воздуха, но шок не позволял это почувствовать.
– Ты цела? – раздался голос из темноты, которая плавно оседала на асфальт. Этот голос будто пробил в ушах дыры, позволяя слышать теперь всё: и треск бушующего огня, и скрежет пылающего металла, и звонкие крики перепугавшихся во всей округе автомобилей.
Отыскав слезящимися глазами его силуэт, я лишь кивнула:
– Цела, а вы?
– Внутрь, быстро!
Я не успела обдумать приказ до того, как меня взяли под локоть и потянули к ступеням.
***
Я сидела за столиком, напротив бара, но стойки не видела. Смотрела на спины гудящей толпы, а мой внутренний голос все мысли сводил к одной нелитературной фразе, красноречиво отзываясь о собеседовании.
Пробравшись через толпу, ко мне подсел Михаил:
