Почему же философы, желающие найти конкретные факты, в середине ХХ века, после Второй мировой войны, находят их в марксистском пророчестве о пролетариате, именно во Франции, стране, в которой насчитывается больше крестьян и мелких буржуа, чем пролетариев? Путь Сартра к подобию коммунизма кажется диалектическим, содержит переориентацию «за» или «против». Человек склоняется к тому, чтобы считать разные «проекты» в конечном результате бесплодными. Радужное видение бесклассового общества следует за описанием «скользкого» общества, как у натуралистических романистов политический оптимизм охотно сочетается с описанием человеческих низостей: голубой цветочек будущего на навозе настоящего.
Экзистенциальный психоанализ как марксистская критика идеологий разоблачает доктрины, обнажая их грязные интересы, которые скрывались под словесным благородством. Такой метод рискует привести к чему-то вроде нигилизма: почему наши собственные убеждения кажутся нам более чистыми, чем убеждения других? Обращение к изъявлению воли, индивидуальной или коллективной, в стиле фашизма, находило выход во всеобщем отрицании. «Пережитая интерсубъективность» пролетариата или исторический закон находит выход в другом.
Наконец, философия экзистенциалистов – это моральное вдохновение. Сартра неотступно преследовала мысль об истинности, коммуникации и свободе. Любая ситуация, парализующая приход свободы, противна предназначению человека. Подчиненность одного человека другому искажает диалог между типами сознания, равными потому, что являются равно свободными. Этический радикализм в сочетании с незнанием общественных структур предрасполагает его к словесной революционности. Ненависть к буржуазии обращает его к обычным реформам. Пролетариат не должен входить в сделку с «негодяями», которые сильны своими правыми достижениями. Таким образом, философ, исключающий любую «всеобщность», снова вводит в обиход призвание рабочего класса, не осознавая противоречия, менее преодолимого, чем скрываемого.
Вдохновение христиан-прогрессистов носит иной характер, а дело их совести иногда даже трогательное. Оно не подходит для не-католиков, чтобы для тех не было обвинений в лицемерии или фанатизме. Меры, принятые против священников-рабочих, потрясли христиан, они также были использованы людьми, безразличными к религии, которые воспользовались случаем, чтобы подорвать авторитет церкви и, главное, вернуть ее к сотрудничеству с коммунистами, взывая к людям, проницательность, но не духовные качества которых поддерживают споры.
Первый факт, исходя из которого понимаешь положение христиан-прогрессистов, – это связь между большим числом французских пролетариев и коммунистической партией.
Так, автор «Jeuness de l’Eglise» («Молодость церкви»)[35] пишет: «Вы могли бы учитывать только влияние церкви, делающей добро для всех, и мы имеем в среде рабочих только нечто внешнее, удобное, но абстрактное и искаженное. Но мы также, чего бы это ни стоило, должны идти до конца. До конца, который ознаменовал бы собой, так сказать,
Почему эта связь является органичной? Автор книги не приводит исторических объяснений: слияние со временем профсоюзов с Народным фронтом, сопротивление, подрывная деятельность для освобождения – это причины, которые, истолковываемые буквально, объяснили бы все и повсюду. Коммунистическая партия совершила почти научное «открытие причин угнетения рабочего класса». Она организует этот класс по-другому, с упором на жестокость «для действий, отдаленный успех которых сто`ит больше, чем немедленные и частичные результаты». И наконец, коммунизм мог бы предоставить рабочему люду «философию, о которой Жан Лакруа писал с большой проницательностью, что – это постоянная философия пролетариата»[36].
«То, что мы ищем, – пишет далее
