— Ополчение опасается спирцев, — поправил ее Ирцзах. — У никанцев всегда плохо получалось иметь дело с непонятным, и рядом со спирцами они всегда чувствовали себя неуютно. Думаю, ты знаешь причину.
— Да.
— Я порекомендовал тебя для службы среди цыке. Я сделал это ради тебя. — Ирцзах посмотрел ей в глаза. — Соперничество наместников никогда не прекращалось, даже когда они заключили соглашение под властью Дракона-императора. Хотя их солдаты тебя ненавидят, двенадцать наместников с радостью наложат лапы на спирца. Дивизия, в которую ты поступишь, получит несправедливое преимущество. А это не должно повлиять на баланс власти. Если я пошлю тебя в одну из двенадцати дивизий, ты окажешься в серьезной опасности со стороны остальных одиннадцати.
— Я… — Об этом она не подумала. — Но ведь в ополчении уже есть спирец. Как насчет Алтана?
Ирцзах дернул бородой.
— Хочешь встретиться со своим командиром?
— Что? — Рин моргнула, не понимая, о чем он.
Ирцзах обернулся и позвал кого-то, стоящего за дверью:
— Входи.
Дверь открылась. Вошел высокий и гибкий человек, он был не в форме ополчения, а в черной рубахе без опознавательных знаков. За спиной привязан серебряный трезубец.
Рин поборола дурацкое желание откинуть волосы за уши. Кончики ушей привычно начали гореть.
После их последней встречи он приобрел несколько шрамов, включая два на предплечье и один неровный шрам на лице, от правого уголка левого глаза до правой стороны челюсти. Волосы больше не были аккуратно собраны, как в академии, а торчали во все стороны, словно он месяцами не причесывался.
— Привет, — сказал Алтан Тренсин. — Что там было насчет никчемных и отверженных? И как ты умудрилась выжить в бомбардировке?
Рин открыла рот, но слова не шли.
Алтан. Алтан Тренсин. Она пыталась сформулировать внятный ответ, но думала лишь о том, что перед ней стоит герой ее детских грез.
Он опустился перед ней на колени.
— Как вышло, что ты жива? — тихо спросил он. — Я думал, остался я один.
Наконец она обрела дар речи:
— Я не знаю. Мне никогда не рассказывали, что случилось с родителями. Приемные родители не знали.
— И ты никогда не подозревала, кто ты?
Рин покачала головой.
— Нет, пока… То есть когда я…
Она вдруг задохнулась. Нахлынули подавленные воспоминания: вопли Женщины, хохот Феникса, кошмарный жар, раздирающий тело, доспехи генерала, согнувшиеся и расплавившиеся в огне…
Она поднесла руки к лицу и поняла, что они дрожат.
Рин это не контролировала. Не сумела бы обратить вспять. Пламя просто лилось из нее без конца и края, она могла бы спалить Нэчжу и Катая, могла бы обратить весь Синегард в пепел, если бы Феникс не внял ее мольбам. И даже когда огонь потух, внутри ее пламя продолжало бушевать, пока императрица не поцеловала ее в лоб, и лишь тогда оно угасло.
«Я схожу с ума, — подумала она. — Все происходит именно так, как предупреждал Цзян».
— Эй! Эй!
Вокруг ее рук обвились холодные пальцы. Алтан мягко отвел ее ладони от лица.
Рин подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза горели алым ярче, чем маковые лепестки.
— Ничего страшного, — сказал он. — Я понимаю. Знаю, каково это. Я тебе помогу.
— Цыке не так уж плохи, когда узнаешь их получше, — сказал Алтан, когда уводил ее из подвала. — Мы, конечно, убиваем по приказу, но в целом мы вполне ничего.
— Вы все шаманы? — спросила Рин. Голова у нее кружилась.
Алтан покачал головой.
— Не все. Двое наших не говорят с богами, эксперт по вооружению и лекарь. Но остальные — шаманы. Тюр был самым подготовленным из нас, когда вступил в цыке, он вырос среди монахов, поклоняющихся богине тьмы. Остальные похожи на тебя — обладают силой и потенциалом шамана, но сбиты с толку. Мы приводим их в Ночную крепость, тренируем и насылаем на врагов императрицы. Все от этого только выигрывают.
Рин постаралась найти в этих словах повод взбодриться.
— Откуда они берутся?
— Отовсюду. Ты удивишься, в скольких местах прежняя религия еще жива, — сказал Алтан. — В провинциях много тайных культов. Некоторые каждый год отправляют новичков к цыке, чтобы императрица оставила их в покое. Не так-то просто найти в нашей стране шаманов, но императрица находит их, где только можно. Многие приезжают из тюрьмы в Бахре, стать цыке — их второй шанс.
— Но это же не ополчение.
— Да. Мы наемные убийцы. Но во время войны становимся Тринадцатой дивизией.
Рин гадала, сколько человек убил Алтан. И кого.
— А чем вы занимаетесь в мирное время?
— В мирное время? — Он скривился. — Для цыке нет мирных времен. Людей, которым императрица желает смерти, всегда в достатке.
Алтан велел ей собрать вещи и встретиться с ним у ворот. Им предстояло уехать на фронт вечером, вместе с эскадроном Пятой дивизии под командованием офицера Йенцзена, остальные цыке уехали неделей раньше.
