– Тусите? – догадалась я.
Не сомневалась, что так и будет.
– Ну так, лайтово, – уклончиво ответила дочь и перевела для темной старушки-матери: – Слегка. Девчонки тут со мной, Маруся и Катя. У нас все очень прилично, не волнуйся. Мы заказали пиццу…
– Да лишь бы не стриптизеров.
– Фу, что за отстой? Как будто нет криптоприложений для взрослых!
– Саша? – Про стриптизеров я неуклюже пошутила, но сейчас встревожилась.
– Да шучу, мам! Стану я свои честно заработанные эфирчики на криптопорно тратить! Скажи лучше, вы там как?
Я коротко отчиталась, доложив, что мы в порядке, чувствуем себя хорошо и ни в чем не испытываем недостатка. Всего у нас полно: лекарств, еды, внимания и даже событий. Про ограбление стариков-соседей, впрочем, рассказывать не стала.
– Нет, ты это видела?! – ворвалась ко мне Натка, почему-то очень сердитая.
А ведь, по идее, муси-пуси по телефону с любимым должны были ее умиротворить.
– Пока, спокойной ночи, завтра свяжемся, – попрощалась я с дочерью и переключилась на сестру. – О чем ты? Что я должна видеть?
– В том-то и дело, что не должна! – непонятно ответила Натка и плюхнулась рядом со мной на кровать. – А посмотри, что мне пришло!
Я было прищурилась на ее смартфон – однако, страшная вещь, неиссякающий источник беспокойства! – но сестра не дала мне прочитать сообщение, а сама изложила его содержание в таких непарламентских выражениях, какие в приличных телепрограммах «запикивают».
Из ее пересказа следовало, что Натка оказалась под колпаком, хоть и не у Бормана с Мюллером, но у таких же суровых и бестрепетных товарищей.
– Они пишут, что я нарушаю предписанный мне карантинный режим! Я, которая даже на лестничную площадку не высовывается! – лютовала сестрица. – Требуют, чтобы я вернулась по месту жительства и не покидала его!
– А откуда они знают, что ты не там? – Я не стала уточнять, кто конкретно эти «они».
Ясно, что кто-то уполномоченный.
– Лена! Соображай! – Натка постучала себя по лбу мобильным. – Сейчас телефон отследить – плевое дело. Я, правда, думала, что так только преступников отслеживают, а оказалось, и нормальных людей тоже. Хотя о чем это я, у нас теперь гражданские права на каждом шагу нарушаются, и никого это не волнует, ковид все списывает.
– Меня волнует, – возразила я. – Тебе там чем-нибудь грозят за то, что ты не у себя дома сидишь? Или просто фиксируют факт?
– Требуют, чтобы немедленно вернулась по адресу, и стращают штрафами. О!
Пискнула поступившая эсэмэска, Натка посмотрела на экран и ругнулась:
– Ну, вот, началось! Штраф три тысячи рублей!
– Не может быть. – Я взяла у нее смартфон, посмотрела сама и покрутила головой в недоумении. – Ты ведь даже не больная! Под подозрением, да, но факт не доказан…
– Мы, Лена, не в суде у тебя. – Натка забрала свой гаджет и побрела к себе, на ходу качая головой, как старая усталая лошадь. – Ох и за что мне это…
– Со штрафом мы разберемся, он выписан неправомочно! – пообещала я ей, чтобы успокоить.
Спать мы легли не в лучшем настроении, а ночью неприятное ощущение, будто мы сидим не просто на карантине, а в осаде, окруженные врагами всех сортов и мастей, оформилось в яркий сон.
Привиделось мне, будто мы с Наткой заперты в высокой каменной башне, опутанной, будто шея бусами, рядами оцепления. Там и медики в белых халатах, и чиновники, легко узнаваемые по костюмам и важным физиономиям, и всяческие продажники – те то и дело распахивают плащи на манер эксгибиционистов, предлагая купить у них то-се из-под полы, и жулики – у этих на мордах не маски, а черные чулки, как у киношных грабителей банков. Там же группа условно мирных граждан с вилами, факелами и самодельными плакатами «Ковидных – на костер!».
– Жги их, жги! – скандирует разнородная толпа.
– Глаголом? – выглянула я в амбразуру, еще надеясь на лучшее.
Но горящий факел, кувыркаясь, прилетел мне в лицо, и я проснулась в поту и в ужасе.
Сердце колотилось, подушка под головой была влажной. Я включила бра над кроватью, дотянулась до термометра на тумбочке и воткнула его под мышку. Дожидаясь результата, размеренно подышала, успокаивая разгулявшееся воображение и растрепавшиеся нервы. Получалось не очень. Поднося поближе к глазам термометр, я заметила, что моя рука подрагивает. Но температура оказалась в норме – тридцать шесть и шесть. Уже неплохо.
Уснуть опять не получилось. Я тихо встала, прокралась на кухню, поставила чайник, чтобы хлебнуть горяченького, и села, в ожидании подперев подбородок кулаком.
Потом увидела на столе Наткин гиперобщительный смартфон – не то забытый тут, не то специально оставленный, чтобы не мешал спать. Решив, что в сложившейся ситуации не до церемоний, я проверила, не получила ли сестра каких-то новых сообщений.
Получила, а как же. И сообщения, и штрафы – еще два, оба по три тысячи. Они пришли с интервалом в два часа, я подсчитала: в таком темпе всего за сутки Натка задолжает двенадцать тысяч!
Ох и дорого же нынче болеть!
Да что там, даже находиться под подозрением – и то уже цены не сложишь!
