– Это съест годовой бюджет управления космической разведки. Кого вы сюда навтыкали?
– Всех, кого можно было. Вплоть до лидеров националистов, которых мы пока еще не задержали. Всех, кому звонили от имени Герострата, предупреждая о готовящемся нападении…
– Я думаю, лидеров националистов нужно убрать по той простой причине, что они, если люди честные, уважают своих соотечественников и предпочитают избегать террористических методов, от которых гибнут мирные, ни в чем неповинные люди.
Подполковник Крикаль вздохнул, но промолчал.
– Идем далее. Люди, которым звонили от лица амира Герострата, скорее всего, вообще не могут иметь к нему отношения. Он делал, если обещал. В этом его обвинить сложно. Он делал и тогда, когда не обещал. Но я хочу обратить ваше внимание на одну тонкость работы спутников управления космической разведки. Если они берут под контроль какой-то номер, то автоматически регистрируют все связи, произошедшие с момента становления контроля. Кому-то жена позвонила, и ее номер уже ставится на контроль. А эта жена известная болтушка и половину бюджета семьи тратит на услуги сотовой связи. И начинает, как обычно, обзванивать всех знакомых. В итоге спутник возьмет под контроль и всех ее знакомых, и их знакомых и родственников, которые будут звонить или которым будут звонить. Как правило, в среднем один номер обрастает за сутки восьмьюдесятью новыми номерами. Представляете, какая нагрузка для спутника! И избежать этого нельзя, поскольку номера включаются автоматически, программу изменить невозможно, да никто и не знает, как ее изменить, и потому громадное количество людей вынуждено сидеть на контроле и вручную, после прослушивания разговоров, отключать несущественные номера. Учтите еще и тот момент, что в данном случае разговоры ведутся на дагестанском языке, который не все наши специалисты знают. Не все – это примерное соотношение одного к десяти тысячам. А переводчиков во всей Москве не наберется столько, чтобы помогать контролировать все разговоры. Вот потому я и предлагаю оставить в списке минимальное количество людей. Я лично написал только троих – полковника Исмаилова, его водителя Урзаева и майора Луценко. Хотел бы еще записать номер майора Чередниченко, но у меня этого номера нет.
Подполковник Крикаль вздохнул еще раз, сел за стол с торца, придвинул к себе список, но вычеркивать никого не стал, хотя и подчеркнул три номера:
– Вот номер майора Чередниченко. У него, кстати, жена дагестанка и прочные родственные связи в республике. И потому его до результатов проверки отстранили от должности.
– Спугнули, короче говоря, – оценил Виталий Владиславович действия службы внутренней безопасности ФСБ. – Боюсь, теперь и его номер можно в список не вносить. Но ладно. Чередниченко пока оставим. Хорошо бы еще и номер его жены раздобыть. Но это, возможно, сам спутник, как я вам говорил, сделает.
– И еще два номера телефонов людей, которых мы подозреваем. Это необходимый минимум.
– Уже легче. Осталось дождаться звонка командующего.
И полковник Мочилов сам позвонил…
– Шесть номеров… Думаю, Виталий Владиславович, можно, – выслушав просьбу Устюжанина, согласился командующий войсками спецназа ГРУ. – Только я попрошу тебя вместе с номерами прислать и запись того разговора, где Герострат участвует. Ты же докладывал, что такая запись есть? Или это было отмечено в материалах, которые мне передали…
– Я, кажется, не сообщал, товарищ полковник.
– Не важно. Главное, запись есть?
– Есть. В ФСБ.
– Пусть мне отправят. Только не на электронный адрес, естественно, а через шифровальный отдел. Я не думаю, что при перешифровке качество записи сильно исказится. Но у нас тут новую программу недавно испытали. Идентифицирует в автоматическом режиме человеческие голоса. Определенные голоса перекладывает в память в оцифрованном виде, а потом, во время проведения контрольных прослушиваний, имеет возможность сверить с теми новыми голосами, что предоставили программе. Пока, правда, идет отладка программы, но уже сейчас она дает гарантию идентификации от сорока до восьмидесяти процентов. Несколько раз дала даже стопроцентную гарантию, и безошибочно. Хотя сами создатели программы говорят, что стопроцентной гарантии быть не может. Но ты позаботься, подполковник, чтобы запись прислали. Адрес в ФСБ знают. Через сколько сделаешь?
– Рядом со мной сейчас сидит подполковник Крикаль из республиканского управления ФСБ. Он сейчас сразу поедет и перешлет.
– И хорошо. Я пока схожу в соседний подъезд к «космонавтам» – это мы так управление космической разведки зовем. Поговорю не в отделе, а сразу с руководством. Шесть номеров – это немало. Но я объясню ситуацию. Думаю, пойдут нам навстречу. Если не согласятся, придется идти по инстанции. Но я скажу, что и как будет обстоять. Позвоню.
– Спасибо, товарищ полковник, я буду ждать звонка.
– Когда вы планируете проведение операции?
– Минутку. Спрошу смежника. Мы еще не обговаривали конкретные сроки.
Устюжанин убрал трубку от уха:
– Виктор Львович, командующий спрашивает, когда мы планируем проведение операции?
