И вот, честное слово, Данияру весьма бы хотелось остаться в числе последних. Но что-то подсказывало, что вариантов пока множество.
— Была произведена однократная коррекция курса с внесением новых координат, — теперь он не выглядел ни милым, ни застенчивым, этот толстяк, растекшийся по гравикреслу.
— Вы можете сказать, куда мы летим?
— Нет. К сожалению, координаты были стерты…
— Не совсем, — Данияр развернул послание. — Вот координаты.
Таккаро несколько секунд буравил его взглядом, затем величественно кивнул и сказал:
— Я попробую определить возможную область выхода, но… вы должны понимать, что это не так просто. А пока следует воспользоваться системой ручного управления.
Капитан слегка побледнел.
— …в противном случае при сохранившейся на данный момент тенденции к снижению скорости мы просто не достигнем указанной точки выхода.
— И что тогда?
В игре корабль просто исчезал, и экран затягивало чернотой дикого космоса, которую время от времени тревожили яркие вспышки, но ставили их больше для красоты, чем и вправду иллюстрируя финал неудачного полета.
— Тогда мы не удержимся на струне и выйдем. Но куда — не известно, как не известно, сумеем ли сохранить целостность в процессе, — Таккаро произнес это совершенно спокойно.
А капитан вот выругался. Когда же закончил, уже иным, спокойным тоном, произнес:
— Поднимаю на десять процентов…
…корабль жил.
Продолжал существовать в пространстве и времени, как продолжали существовать и все его пассажиры, занятые собой и своими проблемами, которые, наверняка, казались им неразрешимыми… или неприятными, или…
…ужин вызвал целую волну недовольства.
Официанты разводили руками. Роботы отказывались заменять блюдо. Систему свободного выбора меню пришлось отключить, что, в свою очередь, породило целый поток жалоб, которые Лотта сохраняла скорее по привычке, чем и вправду собираясь на них реагировать. Хотя и понимала она, что дальше молчать не получится. И надо бы обратиться, что к обслуживающему персоналу, который видел и понимал куда больше, чем ей бы хотелось, что к людям, иначе поползут слухи, а там…
— Устала? — Кахрай подошел сзади.
И обнял.
И Лотта с облегчением оперлась на него, ненадолго закрыла глаза и вздохнула:
— Еды у нас почти не осталось.
— Осталось. Не думаю, что прыжок собирались затягивать…
— Может, и не собирались, но… понимаешь, одно дело, когда есть план, деталей которого мы просто не знаем, и совсем другое, когда к этому плану добавляется второй или третий, или четвертый. И когда они принадлежат разным людям, каждый из которых полагает, будто он уникален, будто ничего не случится, если с обреченного корабля, снять пару-тройку спасательных капсул… или неприкосновенный запас убрать… что еще, Кахрай? Картриджи очистки воздуха поставить на грани выработки? Или водные? Гидропонные системы… обогатители, очистители… это сотни и сотни тысяч, если не миллионы…
С ним было спокойно, и грядущее не казалось таким вот страшным. Нет, Лотта понимала, что шансы у них небольшие и…
…новость об исчезновении корабля должна была бы распространиться по сети. И Совет не оставил бы ее без внимания… что они предпримут?
Подождут ли?
Бьянцонни осторожен, а еще чутье у него отменное, что и бабушка не раз отмечала. Или… родственники должны будут пойти в атаку. У них наверняка есть что-то еще, что позволит договориться с Советом директоров.
— Почему ты думаешь, что это разные люди?
— Потому что нужно быть совсем глупым или жадным, чтобы настолько выкачивать корабль перед живым полетом. Тем более, когда знаешь, что случится катастрофа…
— Именно.
— Нет, — она покачала головой. — Катастрофа с таким количеством жертв означает, что будут искать виновного. Даже, когда его действительно нет, все равно будет нужен кто-то, кого можно объявить виноватым. И будут проводить расследование настолько тщательное, насколько возможно. Следовательно, все эти мелочи, которые вовсе не мелочи в сумме, покажутся не просто подозрительными. Владельцев прямо обвинят в лучшем случае в недобросовестном контроле за подготовкой к полету, в худшем… — Лотта решилась и погладила руку, которая ее обнимала. — В худшем сделают верные выводы…
Рука не исчезла. И обняли ее лишь крепче.
— Я думаю, просто пошли слухи… кто-то где-то что-то увидел, прочел и понял, что от корабля будут избавляться. Скажем, выставят на аукцион или просто перепродадут. А если так, то почему бы не воспользоваться моментом?
Внизу раздался смех.
И чей-то громкий голос, явно недовольный. Снова смех… робот-разносчик кружил с подносом разноцветных коктейлей. Правда, безалкогольных и это, кажется, нравилось далеко не всем. Но… с трезвыми людьми есть шанс договориться, а вот пьяные проблемы Лотте не нужны.
— Значит, крысы большие и крысы малые? — спросили у нее на ухо. А потом сказали: — Тебе нужно отдохнуть.
— И тебе.
— И мне. И всем нам не мешало бы, но…
Отдыхать некогда. И Лотта искренне сомневалась, что у нее получится уснуть, зная, что жизни осталось всего несколько дней.
Или часов.
