Но не было страха у неё показаться некрасивой, неприличной. Жизнь социальная уже настолько поразила её известиями о своих многообразных формах, сплелась в клубок под горлом катаклизмом всех понятий, что больше её не интересовали её указатели и ориентиры. И с чувством, что она сама по себе, и надеяться не на кого, и не перед кем красоваться, но можно всласть наиграться напоследок, поскольку жизнь ли - смерть ли - все, все мерзко безнадежно, если это не игра, - она стремительно погрузилась в ещё неизвестную ей игру. Игру: "ответ мужскому полу".
- А в каком я виде?! А вы - в каком виде бегаете к такси?..
- У нас всегда серьезный вид, хоть бы и с бланшем под глазом.
- И у меня серьезный вид, не видишь, что ли, я боевой раскраске! Я опасна! Прочь с дороги, ты мужчина! Что ты против меня, когда я женщина в загуле!
- Нет. Только через мой труп! Только через мой труп!
- Ах, через труп, - лицо дико раскрашенной мадам, вдруг озарилось хитрой улыбкой, - Да все пути ваши усеяны одними трупами из женщин, что мне твой труп! Я все равно пройду.
- Нет. Не пройдешь.
- А... ну тебя! Не драться ж мне с тобою, - махнула рукой Алина и пошла в туалет.
Фома отошел от двери, и попросил Климова прикурить. Пока прикуривал, заметил, как мелькнула фигура Алины в коридоре и хлопнула входная дверь. Доля секунды - и он оказался на лестничной клетке, а там никого. Лифт молчал. Он бросился вниз, перепрыгивая через ступени, выбежал из подъезда никого.
- Быть не может, - отозвался Копытин на переживания Фомы. - Не могла же она раствориться.
- А вообще-то твоя подруга странная женщина, - покачал головою Уточкин, - Она, мне кажется, на все способна.
- На все! - Гордо кивнул Фома, и тут же добавил, - Но ведь не до такого!..
Тут в дверь позвонили, Фома открыл и увидел Друида. Друид, видимо, решил эстетизироваться на сегодня, и был в строгом костюме, при широком галстуке. В руке держал букет цветов для хозяйки дома. - Как так - жить на Урале и без хризантем?!
- Ну, гад, Друид, - угрюмо Фома перекрывал ему дорогу, - Зачем ты летом бегал в полушубке?! С тебя-то все и началось!
Друид, готовый ко всему, немного обалдел и стал похож на попугая. Склонив голову на плечо, затараторил вдруг скороговоркой, - Как так - в такое лето и без тулупа на Урале!
- Смотри, чем кончился твой выпендреж! - Подлетел к нему Климов, Бабы!.. - взвыл он, - Фома, прав, ты начал, ты!
Я? Что я?
Тут с кухни донеслось нестройными женскими басами, подделывающимися под мужские голоса: - "Э-эх, любо братцы любо... любо, братцы жить..."
- Что это? - Шепотом спросил Друид, чуть приседая, словно прячась от возможных подзатыльников, пролизнул в квартиру. Климов захлопнул дверь, но тут же дернулся, за его спиной звонили и одновременно колотили в дверь ногами.
- Кто это?.. - переспросил Друид.
- Вождь Краснокожих, - мрачно ответил Фома и резким движением распахнул дверь.
На пороге стояло нечто в мужской рубахе, выбившейся из-под джинсов, раскачиваясь, как моряк во время шторма, размахивая бутылкой, стояло нечто с перекосившимся лицом, раскрашенным алыми и синими полосками, с вороньим пером во взъерошенных волосах, то - что когда-то называлось Алиной.
- Мама мия! - и влюбленный Друид упал на колени: - Аля, Алечка, Мадам!.. Я прошу тебя, прекрати! Ты ж взрослая женщина!..
- А в-вы? - Подражая пьяницам, выразила Алина свое удивление, - Никак не пойму. Вы взрослые люди?.. Йи-ка... - неудачно изобразила она икоту, Все. Ваш бронепоезд уже на запасном пути.
И отстранив Друида, прошла сквозь строй мужчин распластанных по стенам.
- Что делать, девчонки, водку пить неохота, - под басистые завывания, отбивая ритм песни по столу и притопывая ногами, поморщилась Алина.
- Давай её выльем, а воду нальем, - на секунду прервала свое пение жена Копытина.
- Мужчины нас бы убили... - заметила Горюшко, - ... А первая пуля... Священный продукт.
- Наконец-таки я расправлюсь с этой гадостью, - схватила Елена бутылку и ловким движением сдернув бескозырку, торжественно длинной струей начала медленно выливать в слив раковины священный продукт русской эпохи.
- Но выпить надо по чуть-чуть. Для куражу, - заметила Алина.
Тем временем они уже раз третий пробасили одну и ту же песню. Их голоса в конец охрипли. Но женщины ещё держались.
- У меня в сумке есть сухое, белое. Давайте перельем в бутыль от водки, - предложила Копытина. - А подумать только, я ведь тоже была художником! И не плохим! А как с ним стала жить, так все, что я не рисую все не то, а он!.. Он - гений априори!.. Что мне - здесь мебель поломать? Иль выпрыгнуть из окна? Что б доказать, что тоже существую, как творческая личность!
- Холодно в окна прыгать, - усмехнулась Елена, - Не сезон. Подожди, когда сирень зацветет.
- А зацветет ли она, после моего Копытина?.. Вот в чем вопрос.
- А давайте, играть в салочки, - предложила Алина, сама от себя не ожидая такой идеи.
- Здесь тесно!
- А тем громче будет.
