Я не все понял, но задавать вопросы не решился. Какая разница, почему она решила влезть в это дело, главное, она застала нас врасплох. При ее связях мы и шагу по Италии не сделаем без того, чтобы не споткнуться о какого-нибудь ее друга, бывшего партизана. Если мы попытаемся поднять золото, не заключив предварительного соглашения с ней, она возникнет в нужный момент и спокойно все отнимет. Она связала нас по рукам и ногам.
У меня вырвалось:
— Вы такая же, как Меткаф!
— Кстати, хотела выяснить, кто такой Меткаф?
— Так, один проказник.
Она не настолько владела английским, чтобы понять мой ответ.
— Проказник? — озадаченно переспросила она. — Это что, птица?
— Один из наших общих конкурентов. Тоже охотится за золотом.
Я наклонился над столом.
— Итак, если мы примем вас в дело, то хотели бы иметь определенные гарантии.
— Не думаю, что в вашем положении можно требовать гарантий, — сказала она ледяным тоном.
— Тем не менее, хотелось бы их иметь. Только не горячитесь, это и в ваших интересах — за спиной Торлони стоит Меткаф, а он крепкий парень. Поэтому нам нужна защита от Меткафа. Из ваших слов ясно, что Торлони имеет вес, но, если у него не хватит силенок, Меткаф, возможно, призовет на нашу голову еще кого-нибудь. Сможете ли вы обеспечить защиту от этой компании?
— В любой момент я могу собрать сто человек, — гордо ответила она.
— Кого же? — спросил я грубо. — Ветеранов на пенсии?
Она улыбнулась.
— Большинство моих военных друзей живут спокойно и каждый день ходят на работу. Мне бы не хотелось втягивать их в горячие или незаконные дела, хотя они придут на помощь, если понадобится. Но моим… — она запнулась, подыскивая слово, — моим менее привлекательным друзьям я охотно поручила бы это дело. Я говорила, они предприимчивы и совсем не старые — не старше вас, мистер Халлоран, — кокетливо закончила она.
— И их наберется целая сотня?
Она немного подумала.
— Ну, пятьдесят, — призналась она. — А ветераны из отряда моего отца дадут сто очков вперед этим головорезам.
У меня не было в этом сомнений, правда, при условии, что силы в количественном отношении будут равные. Но Меткаф с Торлони, пожалуй, могут собрать головорезов со всей Италии, и они скорее всего пойдут на это — слишком велика ставка.
— Нужны и гарантии на будущее. Где уверенность, что вы нас не надуете?
— В этом можете не сомневаться, — сухо ответила она.
Я решил заняться немного мелодраматическим искусством.
— Поклянитесь в том, что не пойдете на обман.
Она подняла руку.
— Клянусь, что я, Франческа ди Эстреноли, ни в коем случае не обману мистера Халлорана из Южной Африки! — Она улыбалась. — Так вас устраивает?
Я покачал головой.
— Не совсем. Вы же сами сказали, что вы неблагородная женщина Я хочу, чтобы вы поклялись именем и честью отца.
Ее щеки зарделись от гнева, мне показалось, что она вот-вот влепит мне пощечину, и я вкрадчиво спросил:
— Так вы клянетесь?
Она опустила глаза и тихо сказала:
— Клянусь.
— Именем и честью отца, — настаивал я.
— Именем и честью отца, — повторила она и в упор посмотрела на меня. — Теперь, надеюсь, вы довольны? — На ее глазах опять появились слезы.
Напряжение, которое не оставляло меня на протяжении всего разговора, вдруг исчезло, и я почувствовал облегчение. Пусть немного, но чего-то я добился — может, сработает!
Бармен за моей спиной вышел из-за стойки и медленно подошел к столу. Он посмотрел на меня с неприязнью и, обратившись к Франческе, спросил:
— Что-нибудь случилось, мадам?
— Нет, Джузеппе, все в порядке. — Она улыбнулась. — Ничего не случилось.
Джузеппе улыбнулся ей в ответ, бросил на меня мрачный взгляд и вернулся за стойку. У меня по спине прошел холодок. А если Франческа ответила бы ему иначе? Наверняка быть бы мне верным кандидатом на уютную водяную могилу где-нибудь возле причала еще до конца недели.
Я показал пальцем через плечо:
— Этот тоже из вашей гвардии, да?
Она кивнула:
— Он видел, что вы обидели меня, и подошел выяснить, не нужно ли помочь.
— Я не собирался обижать вас.
— Вам не следовало приезжать сюда. Вам не следовало приезжать в Италию. Я еще могу понять Курце и Уокера — они дрались с немцами, прятали золото. Но вы-то тут при чем?
Я тихо сказал:
— Я тоже воевал с немцами — в Голландии и Германии.
— Простите, мне не следовало так говорить.
— Ничего. Что же касается остального… — Я пожал плечами. — Должен же кто-то быть организатором… Курце и Уокер не способны на это: Уокер — пьяница, а Курце — просто туша без признаков интеллекта. Нужен был человек, который подтолкнул бы их.
— Но почему подталкивать взялись именно вы?
— Была одна причина, — коротко ответил я. — Забудем. Давайте лучше говорить о том, что нам предстоит. Например, о дележке.
— О дележке?
— Как мы будем делить добычу.
— Я еще не думала об этом — надо обсудить.
— Надо, — согласился я. — Итак, нас трое, вы и пятьдесят ваших друзей — всего пятьдесят четыре человека. Если вы собираетесь разделить все на пятьдесят четыре равные части, то лучше забудьте сразу. Мы на это не пойдем.
— Не понимаю, как мы можем обсуждать такой вопрос, не зная, о какой сумме идет речь.
