Поначалу Эйрик онемел от нахлынувшей ярости. Потом швырнул письмо на пол и растоптал кожаным башмаком.
— Лживая, паршивая сука, — ревел Эйрик, желая, чтобы сейчас перед ним стояла Идит, а не Вилфрид, чтобы он мог излить свою ярость на ее предательскую плоть. От обиды он схватил свой кубок и швырнул в стену комнаты. Тут же за ним последовал и другой, затем серебряный пояс, боевой шлем, стеатитовый подсвечник и даже глиняный кувшин, полный вина. Но ему все было мало.
— Мне следовало бы сразу догадаться, — скрежетал он зубами. — Клянусь святым крестом, следовало бы догадаться. Все признаки были налицо. Ее ублюдок сын. Отвращение к моим прикосновениям. Ее скрытность.
— Милорд, может, тебе лучше поговорить с леди Идит, прежде чем судить ее так сурово, — нерешительно отважился Вилфрид.
Эйрик пронзительно взглянул на друга.
— Нет, и ты, и мой брат советовали мне твердой рукой ограничить ее дерзость. Ха! Дерзость слишком мягкое для нее слово. Она оказалась коварной предательницей. Мне следовало бы слушаться своего чутья и не доверять ни одной женщине.
— Но разве не имеет смысла…
— Смысл! Единственный смысл в этой постыдной истории — это вонь, проклятая, безбожная вонь от мерзкой, бессовестной бабы. — Он запустил растопыренные пальцы в волосы и потянул за них, мотая головой. — Святой Иуда! Сколько раз должен человек обжигаться, прежде чем научится не доверять пламени?
— Но я не понимаю. Зачем ей потребовалось выходить за тебя замуж, если она действительно не боялась лорда Грейвли?
— Стивен всегда хотел сокрушить меня. Он явно использует ее в своем коварном заговоре. А кто знает, что надеялась получить Идит? — Он пожал плечами. — Наверное воображает, что этот слуга дьявола ее любит.
— Она как-то не вписывается в эту картину, — неуверенно заявил Вилфрид.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я тоже считал, что она вышла из возраста, когда женщина может рожать. К тому же Стивен обычно выбирает более красивых дев для забав.
— Нет, тут ты можешь ошибаться. С должным уважением я ездил с ней по землям замка в твое отсутствие. Она была у меня как заноза в заднице со всеми ее требованиями. И меня все время гложет подозрение, что она, вероятно, не такая, за какую мы первоначально ее приняли.
Эйрик ждал, когда Вилфрид объяснит свои слова, но его сенешаль сильно покраснел и пробормотал:
— Но не мое это дело — говорить такие вещи без доказательств. И ты сочтешь меня болваном, если я скажу, что она не столь уж непривлекательна.
— Ха! Больше похоже, что твое зрение тоже начинает слабеть. Как у меня. Или Бритта превратила твой мужской корень в мякину.
Вилфрид виновато опустил голову.
Эйрик подобрал кубок и стал искать кувшин с вином, а потом вспомнил, что швырнул им об стену. Его губы скривились от отвращения при виде разгрома, который он учинил, и рассудок слегка охладил его ярость.
— Пришли мне еще вина, — велел он Вилфриду. — И поставь стража, чтобы не спускал глаз с Джона и Ларисы день и ночь. Пусть даже в уборную не ходят одни.
— Слушаюсь, — отозвался Вилфрид и кивнул, направляясь к двери, затем обернулся. — Мне послать людей сегодня ночью на поиски леди Идит?
Эйрик метнул в него холодный взгляд:
— Нет, мы начнем поиски завтра. И тогда, клянусь перед ликом Господа, она дорого заплатит мне за обман.
Несмотря на страшную усталость, Эйрик не спал всю ночь. Он пил отменное вино франков кубок за кубком, но не мог достичь благословенного опьянения. Мозг его непрерывно работал, взвешивая факты, ища ответа, делая выводы. И постоянно возвращался к двум доказанным фактам: Идит по меньшей мере жестоко дурачила его, а то и, вполне вероятно, участвовала в заговоре с целью убийства.
К тому времени, когда рассветные лучи проникли в узкие, стрельчатые окна его спальни, Эйрик превратился в сгусток ярости, удерживаемой за холодным, каменным фасадом. Он спустился в большой зал и направился в сторону кухни, где уже вовсю хлопотали слуги.
