Он смотрел на мятый ворох одежд, который скрывал под собой хрупкое тело Идит, когда она медленно проснулась и неловко села посреди широкой постели; Ему трудно было решить, какая Идит ему не нравится больше — та пронзительная, надменная старая карга, донимавшая его всяческими претензиями с первого часа их встречи, или молчаливая, униженная, которая теперь сидит перед ним немым укором.
Адское пламя! Он страшно устал после бессонной ночи, кожа невыносимо горела от укусов. Но надо решить с ней раз и навсегда. И после этого он, конечно же, уедет в Йорк, где Аза облегчит его страдания — как от укусов, так и другие, от долгого воздержания.
— Ты слышишь меня? Нам надо поговорить! — рявкнул он.
— Нам абсолютно не о чем говорить, — ответила она ледяным тоном, слезла с кровати и встала по другую ее сторону. Поправила свой жуткий головной убор на обычный манер, так что он полуприкрывал ей лицо, однако Эйрик успел заметить красный нос, опухшие веки и пошедшую красными пятнами кожу.
До сих пор ему казалось, что хуже выглядеть уже просто невозможно. Оказывается, вполне возможно.
Он задумчиво провел указательным пальцем по усам, удивляясь, как это он вляпался в историю с женитьбой, затем вдруг замер, нащупав что-то непривычное. Подозрительно нахмурившись, он дотронулся пальцами до скул, а потом медленно провел ими по глазам и лбу.
И громко застонал от того, что обнаружил.
Его лицо распухло, одно веко почти не открывалось. Он чертыхнулся, встал и направился к туалетному столику, над которым висел в рамке кусок полированного металла.
И едва не упал, увидев свое отражение.
— Проклятье! — взорвался он. — Я видел прокаженного, так тот выглядел лучше, чем я теперь.
Идит пронзительно засмеялась за его спиной:
— Тогда в мире еще есть справедливость.
Эйрик уничтожающе покосился на нее:
— Не будь такой самоуверенной. Я видел покойников, которые выглядели краше, чем ты сейчас.
Она презрительно смерила его своими фиалковыми глазами, красота которых, подумалось ему не в первый раз, все равно не делает лучше такую образину. Потом потянулась к стоявшему возле кровати кубку, взвесила его в руке и поглядела на мужа, словно собираясь превратить его в мишень.
Что ж, по крайней мере, вернулась прежняя Идит.
— Только попытайся…
Громкий стук в дверь прервал его слова, и Идит поставила бокал на место. Стук повторился.
— Милорд, это я, Берта.
Эйрик бросил на Идит многозначительный взгляд, который без слов сказал ей, что их разговор только откладывается.
— Что еще там? — проворчал он, резко открывая дверь, отчего Берта едва не упала. Он поймал ее массивное тело, схватив за локти.
— Иисус, Мария и Иосиф! — воскликнула Берта, вытягивая шею, чтобы получше его рассмотреть. — Ты выглядишь так, словно подрался с дьяволом.
— Нет, просто со своей женой.
Идит ахнула за его спиной.
Берта безуспешно попыталась заглянуть мимо его мощной фигуры в спальню.
— Что тебе надо?
— Госпожа не сказала мне, что приготовить сегодня на обед, а уже миновал полдень.
Жалоба Берты не обманула Эйрика. В конце концов, она неплохо справлялась в кухне и без наставлений хозяйки, пока Идит отсутствовала. Чистой воды любопытство побудило старую повариху притащиться сюда — оно, да еще широко известная любовь к сплетням.
— Делай что хочешь, черт побери.
— Незачем, милорд, наезжать на меня на лошади. Если у тебя хватило ума сунуть голову в корзину с пчелами, нечего вымещать свое плохое настроение на мне.
— Я вовсе не…
— Ты ведь не видел ни разу, чтобы я надрывала бока от смеха, верно? Нет, милорд. Или, может, ты видел, что я сижу на кухне с судомойками и рассуждаю, покусали ли проклятые пчелы твои причиндалы и распухнут ли они вдвое против обычного, чтобы ты поставил своей новой жене двойное удовольствие? Эйрик подавил в себе смех. — Нет, я поднялась сюда просто для того, чтобы выполнить свой долг, — продолжала повариха. — Хотя могла бы сидеть внизу в большом зале и слушать, как твои люди делают ставки на спор, сколько укусов ты получил на теле. Я свое время трачу на более важные вещи. Да, это точно…
Эйрик недовольно фыркнул. Святые мощи! Теперь жена превратила его во всеобщее посмешище.
… ведь я знаю, что ты никак не мог получить две сотни укусов в свое прекрасное тело, — неосторожно забубнила Берта, не заметив, как он весь напрягся и нахмурился, — хоть мастер Вилфрид и говорит, что подобрал во дворе две сотни мертвых пчел.
— Ох, нет, не может быть, Берта, — воскликнула Идит с паникой в голосе. — Столько моих драгоценных пчел мертвы? Я должна немедленно пойти и проверить ущерб, да поглядеть, хорошо ли себя чувствуют оставшиеся пчелы в новых ульях. Не могу поверить, что я лежу тут и жалею себя, когда столько еще надо сделать.
При этих словах Эйрик удивленно улыбнулся, что дало Берте возможность проскользнуть мимо него в спальню. Ее рот удивленно открылся, обнаружив полдюжины отсутствующих зубов.
