− Обязательно! – этот голос я бы узнала даже во сне. – А пока можешь выпить вина, расслабиться и дождаться моего возвращения. Я скоро вернусь и надеюсь, что меня будет дожидаться покорная бывшая невеста, − дальше я услышала удаляющиеся шаги.
Во мне бушевала злость и, не выдержав, ударила по двери, следом тут же зашипела от боли. Чтобы угомонить разбушевавшиеся чувства, присела в одно из кресел. Пить я не собиралась, в памяти Дарьи Заступовой сохранился момент встречи с Петром Нарышкиным. Недоделанный жених в тот злополучный вечер опоил девушку не просто вином, а с добавлением чего-то. И гадать не стоило, что и в этот раз он поступил также. Постукивая носком туфелек, я размышляла, как мне поступить и как высвободиться из этой комнаты. Времени у меня было не так много. Противостоять Петру, мужчине, который выше меня на голову и имеющий на меня определенные планы, я не могла однозначно.
Взгляд упал на окно. Не веря в чудеса, в одно мгновение преодолела расстояние до него и распахнула створки. Гладкие стены без выступов надежду не вселяли, как и второй этаж. Убиться или покалечиться не хотелось. Дома меня дожидалась Виктория. И ничего умнее, как начать молиться, я не придумала, призывая мужа. Заодно стянула тяжелые шторы и начала завязывать их друг с другом. Плотная ткань поддавалась с трудом, но я не намерена была сдаваться. Правда, успела соединить только два куска ткани, когда ключ снова повернулся.
Я вся напряглась, закинула шторы за диван и поднялась на ноги, сложив руки перед собой и принимая покорный вид. В комнату вошли двое, что немало удивило меня.
− Нисколько не сомневалась, что она поверит и попадется, − высокомерно заявила Ксения, посмотрев на меня с победным взглядом. – Я вернусь через полчаса, чтобы все сделал так, как договаривались. А пока я займусь графом, − и гадать не стоило, кого она имела в виду.
Пашкова напоследок одарила меня презрительным взглядом и ушла. Петр же запер дверь, наигранно опустил ключ к себе в карман и приблизился к столику, на котором стояла открытая бутылка вина, два бокала и тарелка с сыром и фруктами. Подготовился, зараза.
− Присоединишься? – на что я ответила отрицательно. Терять ясность не хотелось. – Зря, красное вино в сочетании с гренадином раскрепощают. Цветки этого удивительного растения невозможно опознать в напитке, но можно получить такой незабываемый вечер, − Петр опустошил целый бокал красного вина.
Эффект от отравленного вина не заставил себя ждать. Глаза Нарышкина опасно заблестели, напоминая мне о той страшной ночи. Мне нужно было тянуть время и надеяться, что граф Орлов заподозрит неладное и кинется меня искать. Но надежда на то, что он успеет, таяла с каждой секундой.
− Что же ты убегаешь от меня, Дарья? – Петр заметил мои движения и шагнул ко мне. Я оказалась проворнее и обогнула диван. – Неужели уже забыла, как нам было хорошо вдвоем? – голос опьяненного молодого человека внушал страх, но я не собиралась останавливаться и попасть в его руки.
Только Петр оказался проворнее и быстрее. Видимо, затуманенный разум требовал решительности. Нарышкин сжал мою руку и припечатал меня к себе.
− Не противься, я доставлю тебе удовольствие, какое не может подарить тебе твой муж. А после можешь подарить ему еще одного ребенка, − следом тут же раздался звук разрываемой ткани.
Я вскрикнула, отбиваясь от рук Петра, и вместе с тем раздался грохот. Взгляд упал в сторону входа. В дверном проеме стоял Иван, а на кончиках его пальцем искрилась… Магия???
Граф окинул меня внимательным взглядом, затем перевел на Петра и глаза его потемнели.
− Се-сейчас Па-пашкова-ва при-приве-ведет сю-сюда людей! – Иван Васильевич смекнул быстро.
Супруг шагнул к Петру, который не ожидал появления моего мужа, и все это время растерянно озирался на графа, все еще удерживая меня за руки. Решительно настроенный мужчина вскинул руки, и Нарышкина спеленали светящиеся голубым цветом нити, затем закинули куда-то в шкаф. Иван подскочил ко мне. Заключая в свои объятия.
− С тобой все хорошо? Он не успел причинить тебе вред? – руки графа изучали мое тело на предмет ран.
− В-все хор-ро-рошо, − от страха у меня зуб на зуб не попадал. – По-поцелу-луй меня, − попросила я, положив руки на грудь Ивана.
Граф ошарашенно замер. В его взгляде так и читался немой укор, что в такой момент мне захотелось нежности.
− Па-пашкова, − еле выговорила я, сама потянувшись за поцелуем.
Граф Орлов все понял и притянул меня к себе. От Ивана пахло летней грозой. В начале жесткий поцелуй плавно перетек в нежный. Я только расслабилась в руках мужа, начиная дрожать уже не от страха, а от желания, как нас прервали.
− Какой позор. При живом-то муже, а еще и графиня, − восклицала Пашкова как поборник нравственности, пропуская в комнату свидетелей моего позора, которых она привела с собой.