Опять разлилось голубое сияние, немного погодя раздался звонкий смех и визг, но от стойки изображения видно не было. У двери стояли трое ребят, одетых подчеркнуто одинаково: серые мешковатые свитера и серо-черные полосатые брюки. Ребята смотрели куда-то не отрываясь. Наверное, там, куда они смотрели, с криком «Мужчины! Мужчины!» бежали нимфочки. Тони тронул его за рукав.
— Дядюшка, — шепнул он. — Как у вас с рукопашным боем?
— Нормально, — сказал Андрис. — А что?
— А то, что у этих — превосходно.
— Кто это?
— Кристальдовцы, — сказал Тони. — Слышали про таких?
— Слышал, — сказал Андрис и сообразил, кого ребята ему напомнили: да самого Эрнесто Кристальдо после второго своего процесса, когда он получил сенсационный срок: девятьсот девяносто девять лет каторжных работ; эта фотография обошла весь мир: в таких вот полосатых брюках и в сером свитере — он хохочет во всю глотку, а судья, разъяренный, орет ему что-то. У Кристальдо были все основания для смеха: через полгода ему устроили побег с каторги, а еще через три месяца танки повстанцев вошли в Ораль. С тех пор Эрнесто Кристальдо — бессменный президент Народной Республики Эльвер, страны с уникальным общественным устройством. И вот уже двадцать лет он не снимает военную форму…
Кристальдовцы сели у дальнего от Андриса конца стойки, что-то сказали подошедшему бармену; тот кивнул и налил им не «Особый генеральский», а чистый эльверский ром из черной кубической бутылки.
— И что же — часто рукопашные бывают? — спросил Андрис.
— Они же бешеные, — сказал Тони.
— А эльверские студенты у вас тут учатся?
— Конечно. Эти вокруг них и крутятся.
— Интересно…— протянул Андрис.
— Да не очень, — сказал Тони. — Эльверцы эти… Что они с девушками нашими делают — словами не передать. Наглые — а не пожалуешься… В позапрошлом году это было — пожаловались девочки. В деканат. Пристают, мол, не отобьешься. В общежитиях в комнаты вламываются… ну и все такое. Деканат возьми и сообщи в посольство. Через месяц студентов отозвали — а было их человек сто пятьдесят. Еще через месяц прислали новых. Разумеется, этих спрашивают: а где, мол, те? Отвечают: расстреляны как враги революции. Сто пятьдесят человек! Боже ты мой, что тут было потом… Одна из тех девчонок из окна выбросилась, простить себе не могла. А Ева — вот та, с которой я разговаривал, — стала колоться. Так что те ребята, которых прислали, — они теперь как бы неподсудные. Что ни сделают — все с рук сходит. Они и пользуются… вовсю… Иной раз морду набьем — и все.
— А эти, кристальдовцы?
— Сильно в гору пошли. Липнут к ним, особенно те, кто сразу после школы…
— Ну еще бы — такая реклама… Интересная история. Ладно. Как развлекаться будем? Тут кегельбан есть?
— Тут все есть. И кегельбан, и… все, в общем. Все есть.
Язык у Тони слегка заплетался, и слово «кегельбан» он выговорил в два приема.
Кристальдовцы встали и прошли в дверь, обрамленную аркой из красного кирпича — старого, в выбоинах от пуль.
— А там что? — показал Андрис им вслед.
— Автоматы, — сказал Тони. — Неинтересно. Нам в другую сторону.
Чертовски пьяный коктейль, подумал Андрис. Чертовски крепкий и чертовски пьяный. Шаг неверный и движения размашистые. Один бокал — как полбутылки коньяку… натощак, понял он. Не ел же сегодня. Бутербродики — это что, еда?
— А поесть тут дают? — спросил он Тони.
— А мы что — есть сюда пришли? — осведомился тот. — Мы пришли развлекаться. Хотя да, и есть тоже. Тогда — сюда.
— Лабиринт какой-то, — сказал Андрис.
— Это вообще черт-те что, а не заведение, — сказал Тони. — Но мне нравится. После полуночи вообще иногда такое устраивают — о!
— Как на входе?
— Еще смешнее. Тут и сядем. — Они сели за столик под капроновой пальмой, и к ним тут же подкатил робот-официант, похожий на оживший скелет кенгуру.
— Что желают господа? — фальцетом спросил он.
— Это ты, Проспер? — спросил Тони.
— А, Тони! Привет, — сказал робот. — Да, это я. Как дела?
— Вот, познакомься с дядюшкой.
— Здравствуйте, дядюшка! — сказал робот и помахал четырехпалой рукой. Андрис поклонился.
— Ужин? — поинтересовался робот. — Или?.. — Он пошевелил пальцами возле шейных позвонков. Глазки его вспыхнули и погасли.
— Ужин, — сказал Тони. — Какого-нибудь мяса. Мы весь день не ели. И по кружке пива.
— Принято, — сказал робот, пискнул и, повернувшись на месте, укатил за кулисы.
— Забавная штучка, — сказал Андрис. — Радиоуправление?
— Частично, — сказал Тони. — Разговаривает, конечно, человек. У них вокруг кухни три зальчика, и на все три один живой официант. Сидит, командует этими скелетиками. Неплохо придумано, правда?
— А я, между прочим, видел Кристальдо, — сказал Андрис. — В позапрошлом году, в Алжире.
— Как это вас занесло в Алжир? — спросил Тони. — Да еще в позапрошлом году?
