— Нет, — сказала девушка. — Два квартала.
— А что с Тони?
— Его избили.
— Сильно?
— Сильно. Вы не можете посмотреть — за нами не следят?
— Могу, — сказал Андрис. — Не следят.
— Вы же не смотрели.
— Смотреть надо так, чтобы никто не замечал, — сказал Андрис. — Ну а следить — так, чтобы невозможно было заметить.
— Вы можете быть уверены, что не следят?
— Если следят — то издалека, через оптику. Это невозможно засечь.
— А вы умеете уходить из-под слежки?
— Да.
— Тогда давайте так и сделаем.
— Я не знаю этот район.
— Сделайте хоть что-нибудь.
— Куда нам надо попасть?
— В том квартале — видите освещенные витрины? Это магазин, а нам в следующий дом.
— Ладно, — сказал Андрис.
Они резко свернули за угол, зашли во двор, постояли несколько минут, прижавшись к стене. Никто их не искал. Пересекли двор, вышли на другую улицу, перебежали ее и скрылись в темном парадном. Через щель в двери Андрис смотрел наружу. Проехал полицейский патруль. Хвоста не было.
— Хвоста нет, — сказал он. — Выходим?
— Тут есть черный ход, — сказала девушка.
Они вышли через черный ход и стали пробираться дворами к нужному дому. Это заняло минут двадцать. Наконец они нырнули в подъезд. В подъезде было полутемно и пахло кошками.
— Третий этаж, — сказала девушка.
Лестница со второго этажа на площадку между вторым и третьим и сама площадка были забиты подростками. Тишина стояла страшная, даже дыхания не слышалось. У многих — не у всех — на головах были наушники. Девушка шла впереди, осторожно выбирая место, куда поставить ногу. Андрис ощутил вдруг себя как в перекрестье десятка прицелов — хотя никто на него не смотрел, смотрели куда угодно, только не на него. Девушка открыла замок, впустила Андриса, скользнула следом и со вдохом облегчения заперла дверь. Потом включила свет.
Квартира была из дешевых: крохотная прихожая и комната, которая все сразу — и спальня, и гостиная, и кухня. На матраце, брошенном на пол, лежал голый по пояс черный человек. Лицо его было огромное, перекошенное, губы вывернуты.
— Это вы, дядюшка? — прохрипел он, приоткрывая заплывший глаз.
На Андриса уставился широкий зрачок, окруженный кроваво-красной вспухшей склерой. — Хорошо, что…— Он задохнулся.
— Надо в больницу, — сказал Андрис.
— Его там найдут, — сказала девушка. — Найдут и убьют.
