Девушка впереди встала и пошла обратно к выходу из зальчика, и Андрис увидел ее лицо. Он вздрогнул: лицо было ему знакомо. Он видел эту девушку, и не один раз – но где? Наверное, он слишком пристально смотрел на нее, потому что она, проходя мимо, недовольно отвернулась. Но он точно видел ее раньше! Память как бы забуксовала: девушке было лет двадцать, но за последние три-четыре года… нет, я бы не мог забыть. Что за черт? Может, в кино снималась?
– Ты не знаешь, кто это? – спросил он Тони.
– Нет, – сказал Тони. – Но очень хотел бы узнать.
– По окончании операции, – сказал Андрис.
– Есть, мон женераль, – сказал Тони.
Женераль, подумал Андрис. Кстати, о женералях: кем бы, интересно, я ему сейчас показался? Мухой на стекле? Есть, говорят, такое гладкое стекло, что мухи на нем не удерживаются и падают – со страшно глупым видом. Вот как у меня сейчас. Не за что зацепиться. Хотя, с другой стороны, нормальные операции внедрения – а чем я еще занимаюсь? – длятся месяцами. Это у сверхасов внешнего и внутреннего шпионажа. Чего же требовать от бедных любителей?
Вот именно. На кой черт он послал именно меня? Не дилетанта, конечно, но… на кой черт? Дело Горьковица; конечно, он упоминал его… но я до сих пор не знаю, как именно мне удалось допереть тогда до сути. Острый приступ гениальности, с кем не бывает!.. И даже то, что генерал опять на ножах со своим начальством, мало что объясняет… Эх, знать бы правду.
Знать бы правду, маленькую частную правду о том, что именно происходит в этом городе, – даже еще более частную: почему все наркоманы вдруг вылечились?… Как это у Мелвилла? «Но жгучую Истину могут выдерживать лишь исполинские саламандры: на что же тогда рассчитывать провинциалам?» Рассматривать тени саламандр и по конфигурации теней… Стоп. Наркоманы – вылечились. Вопрос к доктору: правда ли, что… когда задают вопрос в такой форме, значит слухи об этом ходят. Ответ: профессиональная этика… можно было бы сказать короче: да. Это что же получается: доктор втихую вылечил весь город, что никто и не заметил? А что: намагничивает, скажем, воду в резервуаре, все пьют и больше к наркотикам не притрагиваются… а побочный эффект – падение рождаемости… Андрис посидел немного, глядя на подшивку газет. Да, это ничуть не хуже людей из будущего, подумал он. Даже изящнее – меньше допущений. А главное – доступно проверке. Прямо сегодня. Кстати, уже пора.
Андрис застегивал рубашку и собирался уже начать разговор, но доктор его опередил.
– Господин Ольвик, – сказал он, – вот я уже второй день смотрю на ваш живот и не знаю, удобно или нет задать вам один вопрос?
– Удобно, – сказал Андрис.
– Вы упомянули «Белую лигу». Как я понимаю, вы участвовали в борьбе с ней?
– Разумеется.
– Вы были в УНБ или в полиции?
– В полиции. Я был в тот момент начальником полиции, полицмейстером – так это тогда называлось.
– Понятно. Потом, разумеется, пенсия?…
– Да. И научная работа. Я работаю в криминометрическом центре.
– Но связи, как я понимаю, у вас должны сохраниться. Так вот: вы не порекомендуете мне хорошего частного детектива?
– Моя кандидатура вас устроит? – спросил Андрис. – Или там предполагается кросс по пересеченной местности?
– Я был бы вам очень признателен, если бы вы смогли помочь мне в моих затруднениях. Нет, кросса не должно быть, – слабо улыбнулся доктор. – Равно как и перестрелок.
– Я весь внимание, – сказал Андрис.
