При первых звуках голоса Мишка ослабил пальцы, и предохранительная скоба полетела, вращаясь, как бумеранг; хлопнул капсюль, и запахло пистонами – как от детского пистолетика. Мишка держал гранату в поднятом как бы в ротфронтовском приветствии кулаке. У человека в черном делались нормальные глаза и что-то менялось в лице; потом он стал медленно падать назад, одновременно отворачивая лицо и закрывая руками голову. Чудак, подумал Мишка, это же «фенька», от нее не закроешься локтями. Ему было легко и спокойно. И даже предчувствие чего-то радостного возникло и дало себя ощутить…
Все это длилось слишком долго.
Человек в черном зашевелился, приподнял плечи и, повернув голову, посмотрел на Мишку. Мишка так и стоял – с неразорвавшейся гранатой, поднятой к плечу.
– Бросай, – сказал человек и ткнул рукой: вон туда. – Бросай.
Мишкина рука неловко распрямилась, и граната отлетела шагов на десять, костяно ударилась о пол и покатилась, рокоча.
– Вот и молодец… молодец… – Человек поднялся и, пошатываясь, подошел к Мишке. – Ты кто такой?
– Я здешний, – неожиданно для себя ответил Мишка и удивился своему голосу: тонкому и противному. – Я здесь живу. На втором этаже.
И чтобы его лучше поняли, пальцем показал на потолок. Палец трясся.
– А, понятно, – улыбнулся человек в черном. – А я-то испугался, что это сайр к нам пробрался. А ты наш. Это хорошо…
И Мишка с трудом подавил в себе желание улыбнуться ему в ответ.
– Видишь, Чуха, гость у нас, – сказал человек в черном подходящему молодому. – На втором этаже, говорит, живет.
Молодой заржал.
– Крутой парень, – продолжал человек в черном. – Чуть что не по нем – гранатой. Фамилии не спросясь. Хорошо, граната тухлая была, а то соскребал бы ты меня веничком… Афганец, одно слово. Афганец, да?
– Нет, – сказал Мишка. С первого раза сказать у него не получилось, и он повторил упрямо: – Нет. Я русский.
– Русский по паспорту. А афганец по душе. Так говорят.
В голосе его чувствовалась непонятная издевка.
– Я русский, – повторил Мишка. – Афганцы те, которые там живут.
– Не хочешь, значит, афганцем быть?
– Я русский.
– Хороший парень, – сказал человек в черном. – Культурный. Все понимает…
Он сделал неуловимое движение плечом, и в глазах его Мишка увидел жадное любопытство – а потом Мишку вдруг подняло непонятной силой вверх, и куда-то понесло, и без боли ударило о плиты пола, и перевернуло так, что пол оказался над головой, а небо и солнце внизу. Это было неправильно, но повернуться Мишка не смог. Он смотрел, как белое солнце превращается в черный круг на желтой стене. Он так и не понял, что умирает.
– Одним ударом, – подобострастно сказал Чуха. – Одним ударом, Сашок, а?
– Сними с него все, – прыгающим голосом велел Сашок.
– Ты что, хочешь…
– Снимай, падаль!
Чуха стал стаскивать с мертвого Мишки сапоги, запутался в штанах…
– Срезай, козел!
Срезать было легче.
– Все. А теперь отойди… Нож дай.
Чуха смотрел, что Сашок делает с Мишкиным телом. Потом его замутило.
– Слушай, хватит, а? Зачем уж так?
– Ништяк… – Улыбаясь и часто дыша, Сашок выпрямился. – Пацаны злее будут. Берись, поволокли.
Они подтащили то, что осталось от Мишки, к парапету. Сашок перегнулся через парапет и стал смотреть вниз. Постепенно пейзаж внизу менялся: раздалось и поднялось, вырастая в размерах, каменистое горное плато. То, что было рядом с ним, съеживалось и сжималось, мертвея. Наконец плато увеличилось до размеров естественных. До него было метров пять. Видна была россыпь зеленоватых автоматных гильз.
– Подняли… – сказал Сашок. – Перекинули…
Изуродованное до неузнаваемости тело Мишки с тупым звуком упало на камни.
– Иди-ка еще вон… гранату принеси…
Чуха послушно сходил и принес гранату. И перебросил ее следом за телом.
– Орденок теперь дадут… посмертно… – все с той же улыбкой сказал Сашок.
Он отвернулся от парапета, и плато стало оседать и уменьшаться, уменьшая вместе с собой и мертвого Мишку, лежащего на нем.
– А представляешь, если бы это сайр был? – подстраиваясь под старшего, сказал Чуха.
– Был бы это сайр… так мы бы с тобой… там лежали… – Сашок согнал улыбку с лица. – Козлы мы с тобой и раздолбаи. Сайр бы нас на счет «раз» положил. Да только вряд ли сайр сюда пролезет. Нет им, гадам, сюда пути… – Глаза Сашка опасно сузились, голос побелел.
– Щуплый пацан, – уходя от опасной темы, завертел головой Чуха. – А кровищи, что с борова.
– Засохнет, – плюнул Сашок.
