Превозмогая боль, Болдт просунул сломанную руку еще дальше, стремясь нащупать ключ зажигания. Внимание Гармана приковало белое ведро на полу. Болдт понял, что это ведро для мойки окон; в нем находилось ракетное топливо. Гарман наклонился к ведру, но Болдт схватил его за капюшон и рванул на себя.
«Раны на ушах довольно болезненные», — вспомнились ему слова медсестры.
Не выпуская капюшона, Болдт дергал голову Гармана из стороны в сторону. Гарман сопротивлялся, но Болдт был в более удобном положении. Правое ухо Гармана ударилось в заднее стекло кабины. Он закричал от боли.
Болдт просунул сломанную левую руку еще дальше; пальцы нашарили ключ и повернули его.
Мотор заглох.
Грузовик остановился в пятнадцати ярдах от кирпичной стены горящего здания. Краска на капоте пузырилась и шелушилась от жары. Кабина напоминала духовку.
На Болдта с Гарманом нацелились пять шлангов, и на грузовик обрушились каскады воды. Под ее напором Болдт влетел в кабину, упав на Гармана.
Они находились слишком близко к огню. Сержант понимал, что грузовик вот-вот загорится и взорвется.
Болдт почувствовал, как сильные руки схватили его за ноги. «Держись!» — раздался голос снаружи. Пикап качнулся и сдвинулся вбок: пожарная машина врезалась в него, чтобы оттолкнуть подальше от пожара. Руки продолжали держать Болдта.
Теперь грузовик оказался в двадцати ярдах от пламени. Громкие голоса выкрикивали приказы на каком-то своем языке — Болдт ничего не понимал. Он почувствовал, как кто-то вытаскивает из-под него Гармана.
— Держите его! — закричал Болдт, но его голос потонул в общем хоре. Он понимал, что большинство пожарных вряд ли знают о главной цели операции, о том, как опасен Гарман. — Держите его покрепче!
Когда Гарман коснулся земли, в руках у его спасителей остался лишь застегнутый балахон. Гарман дважды перекатился. Болдт наблюдал за ним и позже уверял Дафну, что в какое-то мгновение их взгляды встретились. Он клялся, что в глазах у Гармана не было ничего: ни раскаяния, ни страха, ни жизни.
Джонни Гарман встал на ноги и обернулся к группе полицейских, которые бежали в его сторону. Болдт вспомнил слова Дафны о реакции Гармана на толпу.
— Нет! — закричал Болдт полицейским, которые стремительно приближались.
Гарман взглянул на вооруженных людей, бегущих к нему, взглянул на Болдта, повернулся и со всех ног бросился в горящее здание. Пламя охватило его еще до того, как он начал кричать, и пульсирующий оранжевый свет поглотил его.
Дождь был очень кстати. Дафна радовалось дождю, потому что он скрывал ее слезы.
— Ты можешь не заходить внутрь, — сказал Бен, имея в виду «мне этого не хочется».
— Я только провожу тебя до двери, — ответила она.
— Как хочешь.
Ей было больно видеть, как он рад возвращению к Эмили. Как же ей хотелось, чтобы он вдруг передумал и попросил ее никогда не покидать его! Но самые приятные события пролетают через жизнь, как мигрирующие птицы, подумала Дафна. Они не приземляются. Они дают тебе полюбоваться красотой и летят дальше.
Это было не концом дружбы, а началом жизни молодого человека.
Они сидели в машине, у светофора, загоревшегося тусклым красным светом, дворники работали, как метроном. Прочитав ее мысли, мальчик сказал:
— Ведь мы же будем видеться.
Она не ответила. Может, они и будут время от времени видеться, ей хотелось поддержать его, помочь ему. Она взяла его за руку. Дафна впервые позволила себе подобное, хотя давно уже хотела. Нуждалась в этом. Ее сердце разрывалось. В горле был комок. Его кулачок был горячим, ее рука — холодной. Когда светофор зажегся зеленым, Дафна положила руки на руль и поехала дальше, сосредоточенно глядя влажными глазами на мокрую дорогу и чувствуя его взгляд. Может быть, он тоже что-то почувствовал. Может быть.
— Знаешь, Бен, иногда в жизни появляется такой человек, особенный человек, и, сам того не зная, открывает в тебе что-то, направляет тебя в такую сторону, которой ты сам раньше не замечал. Знаешь? — Она уже сама говорила, как он. Она не могла в это поверить. На ее губах заиграла улыбка.
— Наверное, — ответил он.
— Я имею в виду, что для меня такой человек — ты. Ты помог мне, не могу объяснить как, но помог сильно и навсегда. Классно, — сказала она.
— Этот Оуэн. Ты его имеешь в виду? Осторожно, желтый свет.
Она сбросила скорость, понимая, что нужно вести машину осторожней.
— Спасибо.
— Ты его имеешь в виду? — повторил он, не отвлекаясь, как мог бы поступить взрослый.
— Я имею в виду тебя, — ответила она.
— Я не понимаю, что я такого сделал, разве что все похерил.
— Выбирай выражения.
— Следующий поворот направо.
— Я знаю.
Он хитро улыбнулся.
— Все в порядке, Ди. Я знаю, ты для меня до фига сделала — насчет Эмили, и вообще. Ты и Сюзанна. Ну и, короче, это классно. Понимаешь?
— Если тебе когда-либо,
— Мы будем видеться, — проговорил он почти с отчаянием. Ей хотелось верить, что он наконец осознал, что они расстаются.
