Оппенгеймер. Альтернатива полностью

– Совершенно верно, – согласился Гровз и кивнул. – Но ведь все они были просто сумасшедшими, – он покачал пальцем, указывая на Оппенгеймера и Раби, – а не известнейшими учеными мира, – он ткнул пальцем себе в грудь, – и не правительством Соединенных Штатов. – Гровз опустил палец и обвел взглядом обоих физиков. – Вы можете предсказать последствия? Вы, доктор Раби? Вы, доктор Оппенгеймер?

Он сделал паузу, предоставив собеседникам возможность ответить. Оба молчали, и генерал продолжил:

– Допустим, вы скажете, что негативной реакции можно ждать только от десяти процентов населения – воспользуемся тем же самым числом, которое вы назвали, вспоминая о разговоре с Ферми по поводу вероятности осуществления цепной реакции. Пусть так, но каким у вас будет доверительный интервал? Если ваша оценка верна с точностью до порядка, что считал бы нормальным ваш пустобрех Силард, то паника охватит в лучшем случае двадцать три миллиона человек, а в худшем это будут все без исключения. Роберт, я знаю, насколько упорно вы боретесь за международный контроль над атомной энергией. Может быть, вам удастся добиться своего, может быть, нет. Но, джентльмены, сейчас мы благодаря Роберту и мне вошли в новую эру – атомную эру. И недалек уже тот день, когда один паникер сможет вызвать такую эскалацию, которая уничтожит нас всех столь же верно, как ваш солнечный взрыв. Я со своей стороны совершенно не хочу давать никому из обладающих такой властью лишнего шанса свихнуться.

– Совершенно правильный подход, – сказал Раби, взглянув на Оппенгеймера. – И не забывайте: мы совершенно не представляем себе, какую часть человечества удастся спасти, если это вообще будет возможно. Если решением будет эвакуация людей с планеты, то удастся вывезти лишь тысячи, а не миллионы и не миллиарды. Как только мы объявим о том, кто улетит, чтобы выжить, и кто останется умирать, начнутся массовые волнения.

Гровз резко кивнул:

– Совершенно верно. Помните, что творилось семь лет назад. Радиопостановка Орсона Уэллса. Как она называлась?..

– «Война миров», – подсказал полковник Николс.

– Да, точно. Помните, какая началась паника?

Оппи умудрился узнать об истории с радиопостановкой только задним числом, но теперь ему было известно, что названный в ней пункт первой высадки марсиан находился всего в четырех милях к юго-востоку отсюда, в Гроверс-Милл; Эйнштейн с большим удовольствием указал ему это место во время их совместной прогулки.

– Слова о том, что вот-вот наступит конец света, прозвучавшие в одной-единственной радиопостановке часовой продолжительности, передававшейся по одной программе, вызвали панику по всей стране, – продолжал Гровз. – А теперь представьте себе, что будет твориться, если о том же самом будут неделями и месяцами вещать по всем волнам.

– Но эта участь будет единой для всего мира, – сказал Оппи, – и мы могли бы воспользоваться помощью всего мира или, по крайней мере, всего научного мира.

Гровз поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее:

– Я предоставляю вам лучших ученых Германии. Но даже если бы я считал, что, скажем, в России или Китае может найтись кто-то полезный – а в этом я сомневаюсь, – проблема не в этом. Дело не в компетентности, а, как я уже сказал, в секретности. И не только ради предотвращения паники. Ради того, чтобы сделать дело. Роберт, вы думаете, мы смогли бы получить Лос-Аламос в качестве базы для работы, если бы конгресс знал, чем мы занимаемся? Борьба за казенный пирог – за то, чтобы его краюха оказалась в этом или в том округе независимо от того, соответствует ли это место нашим потребностям, – растянулась бы на месяцы, если не на годы. – Он перевел взгляд на Раби. – А вы, доктор Раби, упомянули Энрико Ферми. Неужели вы хоть на секунду подумали, что ему позволили бы построить свой первый атомный реактор под трибуной стадиона Стэгг-Филд – в Чикагском университете, черт возьми! – если бы за работой велся бы хоть какой-то общественный надзор? Черт возьми, он не сказал об этом даже президенту университета! Если бы что-то пошло не так, он мог бы отравить или взорвать весь город.

– Да, но…

– Нет, Роберт, никаких «но». Разве вы рассказали миру о том, как Эдвард Теллер в 1942 году, на первом собрании ваших светил, сказал, что взрыв атомной бомбы может поджечь всю атмосферу? Или осведомили мир о том, как Ферми перед испытанием «Тринити» принимал ставки: случится это или нет? Уничтожим мы только Нью-Мексико или всю планету? Губернатор Нью-Мексико узнал об испытании перед самым взрывом, и то потому, что я лично сказал ему о нем, а вице-президент понятия не имел о нашей работе до тех пор, пока не сменил ФДР.

– Я встречался с Трумэном, – сказал Оппи. – Он не… не одаренный человек.

– Что ж, вы определенно не являетесь авторитетом для него, – сказал Гровз, – как раз после этой вашей встречи. Вы, может быть, не догадываетесь, а я знаю точно. Насколько мне известно, вы сказали, что у вас руки в крови. Так вот, на случай, если до вас это еще не дошло: вы не добились того результата, на который рассчитывали.