Вернемся к аналогии с драмой крушения семьи. Человек еще в шоке, равнодушно смотрит, как собутыльники и проходимцы растаскивают его дом. И тут является резонер с розовым флагом и объясняет ему: «да, сам способ совместной жизни – в семье – показал свою несостоятельность, вишь, семья-то распалась. Но мы не можем согласиться и с абсолютизацией прституции как единственного правильного способа жизни мужчины и женщины. Надо переходить к „смешанной экономике“. Программа нашей партии такова: живи-ка ты, брат, с проституткой, но доходы ее делите по принципу социальной справедливости!». А человек на такого социалиста смотрит тупо и вообще перестает ходить на выборы.
Конечно, принять мою схему рассуждений – значит сильно усложнить жизнь оппозиции. Как легко было бы сегодня стряхнуть пыль с основ марксизма и начать бороться против новой буржуазии. Но это значит взять на вооружение теорию, которая описывает человека рационального – человека не в страстном состоянии, а ищущего своей выгоды на стабильном рынке, при эквивалентном обмене. Наше состояние марксизм не описывает и выхода из него не указывает. Следовать сегодня просто классовой теории – путь к вечной борьбе, но не к победе. По этому пути пошли поляки и венгры, и они тем самым будут помаленьку добиваться лучших условий эксплуатации. Но они могут себе позволить эту роскошь, т.к. не рискуют потерять то, что вот-вот потеряем мы – Россию. Нам нужна только победа, новое собирание людей в народ.
Возможно ли это в принципе – вопрос не только нерешенный, но даже не поставленный. А в нем суть. Ведь альтернатива – это выполнение именно того проекта, который пытались осуществить архитекторы перестройки. Превращение русского человека в жалкое подобие протестанта англо-сакса, распыление народа на атомы-индивиды. Можем ли мы восстановить наше солидарное общество, снова сделать народ семьей (даже «женившись на другой»)? Гарантии нет. Сможем ли мы превратиться в протестантов и «жить, как там»? С гарантией можно ответить, что нет, не сможем. Внутренний душевный конфликт будет разрешен, как в Югославии – через саморазрушение. Пройти придется по лезвию ножа, а для этого нужна ясная голова.
Главный стратегический выбор оппозиции мало-помалу проясняется. Он зависит от того, какие силы возьмут на себя возрождение социалистического проекта и каким будет этот проект. Правильный марксизм говорит: могильщик буржуазии – рабочий класс. Это самая организованная сила, которой нечего терять, кроме своих цепей, завоюет же она весь мир. Если отрицается революция, путь к социализму – через постоянное, шаг за шагом, «ограничение» капитала профсоюзами и государством. Рынок (а суть его не в продаже товаров, а в продаже денег и рабочей силы) укрощается законами и маневрами государства, имеющего большие средства. Это социал-демократия, наилучшим образом представленная в Швеции и ФРГ.
Россия (а потом Китай) пошли по «неправильному» пути. Здесь произошли революции без развитого капитализма, рабочий в душе еще был крестьянином, крестьянство же стало главной вооруженной силой и главным источником средств для индустриализации. Укрощение капитала было быстрым и радикальным, не через общественный договор и парламент, а прямым действием. Рынок рабочей силы и денег был ликвидирован. Процесс пошел по совсем иному коридору, вне социал-демократии, хотя очень многое могло быть внешне похоже.
Выбор, причем фатальный, в том и состоит: восстановить ли движение по тому же коридору, что мы шли (с устранением перекосов, ошибок, деформаций, о которых только и говорили перестройщики) – или попытаться перескочить в «правильный» коридор, с «доразвитием» капитализма, обретением классового сознания и освоением всего арсенала борьбы пролетариата.
Как же делится оппозиция относительно этого выбора? Об антикоммунистах особенно говорить нечего, у них позитивного проекта нет. Они мечтают о Великой России, проклинают демократов, но стесняются изложить свою утопию. Можно ли представить себе, как видит возможное будущее России Шафаревич или Астафьев? Нет, у них все кончается на отрицании. Возможно, есть подспудная вера: пусть сейчас Россию расчленят, столкнут в «третий мир», типа Нигерии, ну, ограбят и стравят народы – но потом каким-то образом она воспрянет и вновь станет могучей и независимой. Без коммунистов и без демократов – одно православие. Но ведь даже если удастся перехватить власть у Чубайса, в рамках капитализма нет возможности ни отвести загребущие руки, ни вновь запустить промышленность. Мотор заглох, и нет искры (да и топливо уходит на сторону).
Что же до коммунистов, их условно можно разделить на два течения: державников и марксистов-ортодоксов. Их обычно связывают с лидерами, и это мешает разобраться. Лучше попытаться из суммы их тезисов и призывов, довольно противоречивых, выявить их проект. Такой анализ бывает неприятен, но полезен.
