Я думал, такому сравнению возмутятся. Нет, наоборот. Оно показалось правильным, и мне так и ответили: да, мы стараемся эти бревна, за которые люди уцепились, у них из рук вышибить. Потому что эдак они к рыночной экономике никогда не придут.
Выходит, демократы в глубине души понимают, что если люди к рыночной экономике не идут, то пусть уж тогда пойдут все ко дну. «Неправильно» жить они нам не позволят. Вот это и есть фанатичное тоталитарное мышление.
Все это я пишу не для того, чтобы уязвить моих идейных противников. Сегодня наша общая беда несравненно важнее, чем идейные стычки. То мышление, которое в чистом виде и в спокойной обстановке обнаружили белорусские противники советского строя, присуще ведь широкому кругу нашей интеллигенции – врачам, инженерам, офицерам. И даже не только интеллигенции. Как же нам найти общий язык? Ведь все мы на своей шкуре получаем все более тяжелые уроки, а учимся медленно. Похоже, бытие не вполне определяет сознание.
Тот семинар в Минске был по недосмотру устроен так, что удалось дать связные тезисы о советском строе, не используя ни одного идеологического, непроверяемого понятия. Я брал только те сведения, что все с очевидностью воспринимали из недавней реальности. И, к смущению публики, оказалось, что как раз реальности они не понимали и как бы не видели – ее заслонял созданный в воображении идеологический образ советского строя. Образ, сотканный из официальных советских мифов. Его возненавидели, и, чудесным образом, советские мифы легко вывернулись в антисоветские. Тем «троянским конем», через который в наше общественное сознание была введена безумная идея уничтожить советский строй, были как раз мифы советской пропаганды. Это создает нам сегодня большие трудности – попробуй эти мифы тронь.
Многие стойкие, высокого накала идеологи антисоветизма взрастили свою ненависть не из реальности, а именно из крушения своего идеального, утопического образа. Ах, если нам не устроили рая на земле – так пропади этот строй пропадом. Это я вижу у наших великих антисоветчиков – Солженицына, Сахарова и Шафаревича. Проблеск этого я увидел и у Шушкевича.
Второй вывод из минского семинара: полная бессвязность (шизофреничность – в хорошем смысле слова) антисоветской логики сегодня. Все признают, что жизнь теплится в нас только благодаря тем остаткам советского строя, что не успели сломать. И только на этих остатках удается накопить какие-то средства для восстановления жизни. Признают – и в следующей фразе требуют именно эти остатки доломать! Сами видят, что эти две фразы несовместимы, мучаются, но стоят на своем.
Дело, повторяю, не в Шафаревиче и Шушкевиче, по структуре это мышление сегодня свойственно всему культурному слою. Что флагами размахивают разными – не слишком важно. Чубайс уничтожал советское хозяйство, вгонял народ в нищету – и при этом над народом издевался. Это плохо, нахалов мы не любим. Примаков ведет корабль тем же курсом, но жалеет народ, говорит добрые слова – мы ему рады. Вот как дорого мы ценим доброе слово. А уж если Лужков поругает Чубайса, то он уже не просто патриот, а даже и герой.
Посмотрите, насколько привычно стало это расщепление сознания. 20 декабря, передача «Парламентский час» – выражает сознание депутатов, в основном от оппозиции. Передача построена на сравнении бюджетов 1943 г. и 1999 г. Это имело бы смысл как интригующее начало, чтобы потом объяснить, почему это вещи в принципе несравнимые. Нет, всерьез опрашивают депутатов, почему же Примаков не дает нам «бюджета преодоления», как в 1943 г. А те так же всерьез рассуждают – тут на водке надо бы больше собрать, там на ком-то сэкономить. И никто не скажет, что бюджет советский и нынешний – два разных явления, ничего общего между собой не имеющие. Просто называются одним и тем же словом, а смысл разный. Какое может быть «преодоление», пока не преодолели мрак в своей башке!
После Минска, совсем недавно, пригласили меня по той же схеме сделать доклад «за советский строй» в Фонде Горбачева. За «перестройку» говорил его помощник Г.Х.Шахназаров, а за «реформу» некто Улюкаев (зам. Гайдара). За столом Горбачев и наши умеренные демократы, социалисты и патриоты. Реакция на мой доклад – точно та же, что в Минске, только ответить мне не дали. Помимо антисоветского чувства – непонимание. И вправду, «не знали общества, в котором жили».
Так что общий вывод: никуда мы не двинемся и никакого выхода из кризиса не найдем, пока то общество не «узнаем». Во-первых, оно и не даст никуда двинуться ни Чубайсу, ни Примакову, потому что не уничтожено. А добить его сил нет, потому что люди сопротивляются. Просто из инстинкта сохранения жизни. Во-вторых, трудно что-то восстановить, поскольку мы не знаем, что именно надо восстанавливать. Говорят о национализации. А в ней ли дело? Разве все равно – национализирует советское государство или ельцинское? Какая разница, получает ли сопляк Бревнов сто профессорских окладов как государственный чиновник или как держатель акций?
