— Так нет у меня другой возможности в живых остаться, — вздохнула Айра. — Сама посмотри, что вокруг творится! Всякий теперь под руку со смертью ходит. Не хеннка я, но бросила мужа-хенна. Убить он меня хотел.
— Так и крючницы гибнут, — заметила черная и высунулась из-под полога, показав Айре в свете Селенги худое, безжизненное лицо. — Раньше и в самом деле приходилось большей частью только трупы ворочать, а теперь по прихоти танов порой и рубить приходится мертвых, чтобы не расползались, чтобы не топтали землю. Рубить и жечь.
— Лучше рубить мертвых, чем живых, — ответила Айра.
Долго молчала черная, потом спросила:
— У костра меня заприметила?
— Да, — кивнула Айра.
— А доля вольных торговок не прельщает?
— Нет, — мотнула головой Айра. — Продавать товар еще могу, а вот собирать его не сумею. Да и собой приторговывать не хочется.
— Со мной ты собственное сердце продашь, — неожиданно проскрипела черная.
— Это уж как получится, — вздохнула Айра. — А что, если продано оно уже?
— Имя твое? — прищурилась черная.
— Зови меня Норой, — назвала Айра имя собственной матери.
— Меня Хайтой зовут, — наконец вымолвила черная. — Садись, девка. Вот ведь свалилась на голову. А ведь могла ты меня убить, могла. Это главное, понимаешь?
Марик даже не сразу понял, отчего он пришел в себя — то ли от жара, припекающего спину и ноги, то ли от тяжести, сдавливающей грудь. Ко всему прочему, мучительно ныл затылок. Марик поморщился и протянул руку, чтобы потереть набухшую шишку.
— Ну жив, демон, — совсем близко раздался сдавленный голос Насьты. — Да не дергайся ты, парень, а то сквашусь в один миг.
Марик приоткрыл глаза и сквозь полумрак разглядел округлую физиономию.
— Ты что здесь? — прошептал, словно кто-то мог его подслушать. — Чего лежишь-то на мне?
— А где ж мне еще лежать-то? — выпятил губы Насьта. — Эх, был бы ты помягче, а то я на тебя как на скалу грохнулся! Повезло мне с тобой, приятель! Это ведь ты такой несъедобный, а я очень даже аппетитный. Прямо как тот сайд, которого я успел подстрелить, прежде чем наш мнимый слепой мне и Кессаа на горло какие-то колдовские удавки накинул! Ну ты-то не видел, тебе Рох по башке вдарил. Но одного я подстрелил! Кессаа как раз с ведьмой этой сцепиться собиралась — ну он и высунулся из ворот с луком. Стрелу мою в рот так и поймал. Его сразу за нами в подземелье бросили. Сейчас справа от тебя только груда тряпья лежит, а ночью я имел наслаждение слушать, как течень его глотает. Поленились наши противники предать земле своего же воина. И то верно: зачем столько трудов, когда можно без напряга с похоронами управиться? Да что с похоронами — его вниз еще живого бросали!
Продолжая морщиться, Марик разглядел в десятке локтей над головой Насьты светящийся лучами Аилле пролом, перевел взгляд на затянутые паутиной своды и наконец увидел изжеванные окровавленные тряпки.
— Да не ерзай ты! — заволновался Насьта. — Если я с тебя свалюсь, так в то же самое превращусь. Слушай, а зря ведь Рох тебе покупал серебряные сосуды: ты бы и так по теченю прошел.
— Арух его зовут, а не Рох, — сказал Марик и вдруг понял, что не выполнил он долга своего, что не уберег сайдку, и осознание собственного бессилия и позора едва ли не судорогами скрутило его.
— Да что ж ты! — вцепился ему в плечи Насьта. — Тише, приятель, тише! Меня не меньше твоего тут корчило, да уж что случилось, то случилось. Исправлять беду надо, а не в судорогах биться! А то ведь один сейчас в этом подземелье останешься.
Марик замер, отдышался, дождался, пока Насьта разожмет побелевшие пальцы на воротнике его куртки, проговорил глухо:
— Выбираться отсюда надо.
— Хорошо бы, — согласился Насьта.
— Выбираться и искать Кессаа.
— Конечно-конечно, — закивал Насьта, но тут же спросил: — А как?
Марик еще раз огляделся. Спину и ноги жгло, но жжение исходило от татуировки: с теченем она пока справлялась, но испытывать магию Лируда бесконечно не хотелось, да и сбросить надо было вовсе не легкого ремини.
— Сможешь немного повисеть вон там?
Марик протянул руку. В десятке шагов в сложенной из темных кирпичей пыльной стене торчал металлический крюк.
— Не очень долго, — прищурился Насьта. — Ты доползешь туда?
Марик дополз, упираясь ладонями и пятками в покрытый грязными подтеками пол. Насьта осторожно поднялся на ноги, проминая крепкий бальский живот и, подергав за крюк, повис на нем.
— Вот и ладно.
Марик встал на ноги, с облегчением расправил плечи, помахал руками. Ощутимо его примял ремини при падении — как только ребра не переломал?..
— Не лучшее ты время для упражнений выбрал! — попытался пошутить Насьта.
— Подожди! — Марик поднял руку и прислушался. Над головой стояла тишина, только где-то в отдалении слышался звук топора.
— Лес рубят, — согласился Насьта. — Это хорошо. Значит, рядом лес.
— Может быть, головы кому сносят? — не согласился Марик и присел на корточки. На полу были разбросаны их вещи. Точнее, то, что от них осталось. Выпотрошенные мешки, порубленные меха для воды.
— Чего ты ищешь? — раздраженно дернул ногами Насьта.
