— Вперед! — крикнула Зия погонщикам, и псы рванули по свежему следу. Маг поспешил следом за всадниками.
— Подождите! — закричал он, когда след привел к границе города умерших. — Пусть собаки ведут по следам, но я должен идти первым: тут ловушки, смертельные ловушки! Не думаю, что даже такой вор мог пройти через них!
— Точно, — усмехнулась Зия. — Куда ему? Так веди же!
След привел к пустынной бухте. Идти пришлось медленно, Зия клокотала от бешенства, но, когда потеряла десять воинов и трех собак из пяти, умолкла. В бухте след обрывался. В лиге от берега вздувался темный парус.
— Чей корабль? — обернулась Зия к Ное. — Ты должна знать, вас учили этому в храме!
— Не завидую я Айре, — стиснула губы Ноя. — Это островные разбойники. Им наплевать на войну. Они привозят в Суйку трупы, чтобы увидеть, как их мертвые соплеменники поднимаются на ноги и уходят в царство смерти своим ходом. Только в одном качестве Айра могла попасть на их корабль — в качестве рабыни.
— Что ж, — прошептала Зия. — Выходит, наши судьбы почти сравнялись. Но если Лек будет в ярости, мы можем позавидовать даже Айре.
Мост через Даж был разобран уже с месяц, но с одной его стороны на другую все еще были перекинуты бревна, которые сайды затащили на северную сторону, едва последний защитник покинул Суйку. С трудом передвигая ноги, покрытые копотью и кровью последние воины Сната Геба во главе с самим таном ступили на северный берег, на котором пока еще не было хеннов, не пахло кровью и шумел нетронутый, начинающий желтеть лес. Над головами высилась громада Ласса, которая недотягивала до Борки, но явно превосходила Омасс, однако даже сил поднять глаза и разглядеть последний замок на пути к Скиру у воинов не было. Всеми владело одно желание — уснуть. Даже пить и есть не хотелось так сильно, как упасть, лечь, прислониться к чему-то и забыться хоть бы на начинающей остывать от жаркого лета земле. Правда, осень в Скире обещала быть не менее жаркой. Неделю оставшиеся из черной тысячи полторы сотни воинов сдерживали хеннов на улицах Скочи, выныривая из клубов дыма и рубя и расстреливая степняков, пока у моста не загудел танский рог. Снат Геба и сам выглядел неважно — ножны с его пояса куда-то пропали, меч зазубрился и потемнел, лицо заливала кровь из ссадины на лбу, да и вся его одежда больше походила на одеяние бродяги, чем гордого тана, но глаза Сната, который встречал воинов на мосту, горели гордостью.
— Только восемьдесят? — спросил он Дампа.
— Да, твое благородство, — кивнул старик забинтованной каким-то тряпьем головой. — Восемьдесят пять. Но хенны заплатили за последние шесть десятков воинов тремя сотнями жизней, и кровь не менее двух десятков из них я вижу на твоем мече, тан.
— Не время считать мертвых врагов, если живым нет счета, — поморщился тан. — Веди людей к северной башне. Там вода и еда. И отдых.
— Боюсь, он будет недолгим, — вздохнул Дамп и ошибся.
Воинов в самом деле ждали котлы с горячей водой, и, хотя раздеться сил у большинства из них не было, тут же хлопотали юные жрецы из скирских храмов, и вскоре израненные тела вспомнили, что такое чистота и свежесть, раны приняли в себя целебные снадобья и спрятались в тугие повязки, а сгоревшее в огне тряпье сменили крепкие суконные одеяния скирских стражников и добротные кожаные сапоги. Впрочем, переодевание происходило как во сне, и даже столы, ломящиеся от яств и вина, не могли удержать тяжелых век, и воины начали засыпать прямо за столом.
— Однако, — ухмыльнулся Дамп, отхлебывая из глиняного кубка терпкого вина, — сегодня я убедился, что голые ремини ничем не отличаются от голых сайдов.
— Какие же отличия ты хотел обнаружить? — поднял брови и зевнул Насьта.
— Ну мало ли, — махнул рукой Дамп. — Откуда — не скажу, но среди стариков всегда ходили слухи, что с девками ремини можно забавляться, если, конечно, у них возникнет такое желание, хоть каждый день, а детей от таких забав все равно не происходит.
— Знаешь, Дамп, — заметил Марик, обгладывая аппетитную кость, — у меня есть серьезное подозрение, что забавы с реминьскими девками существуют только в воспаленных мозгах этих самых стариков.
— Что вовсе не исключает возможной близости храброго ремини с добродушной скирской девушкой! — добавил Насьта. — Надо же проверить правдивость любопытных слухов? У тебя нет случайно дочки, Дамп?
— У меня внучкам уже по десять лет, — погасил в седых усах улыбку воин. — Но, честно говоря, я бы не отказался породниться с таким воином, как ты, Насьта, или как ты, Марик.
— Я бы тоже не отказался от такого родства, — кивнул Марик. — Но вынужден открыть тайну: мое сердце осталось далеко отсюда. Есть у меня девушка.
— Что же стучит у тебя в груди, если сердце твое далеко? — раздался позади баль громкий голос.
Марик вскочил на ноги, словно и не было бессонной недели за его плечами. Перед ним стоял конг Скира. Он был ниже Марика почти на полголовы и уже в плечах, но баль показалось, что он смотрит на конга, словно на самую высокую башню высокой крепости — столько силы и мужества было во взгляде и лице правителя Скира.
