— Рич сказала, что это может произойти. — Ора опять спрятала лицо в ладонях. — Она ходила к дозорам, смотрела, когда начали приходить эти… куклы. Потом появились какие-то мурры, потом опять куклы. А несколько дней назад со стороны топи пришли риссы. С ними был маг. Колдун с искрящимся глазом. Не все это видят, но я видела таких… раньше. И Рич заметила. Колдун приходил за мной. Рич проследила нить его поиска. Она сумела отвести ему глаза. Но предупредила, что этим дело не кончится. Обещала помочь, поэтому и ушла, чтобы увести эту погань, но, видно, не сумела. Это страшно. Если риссы послали юррга, это значит, что маги Суррары от меня не отстанут.
— Почему? — Марик с трудом ворочал языком, потому что вся легкость, что поселилась в его сердце в зеленой долине, растаяла в один миг. — Почему же ремини терпят вас здесь?
— Для ремини честь больше жизни. Точнее, их жизнь и есть честь. — Ора вдруг улыбнулась. — Ты не поверишь, но эта земля, эта долина принадлежит не им. Сотни лет назад, когда они пришли сюда, этот дом уже стоял здесь. И тот, кто его построил, разрешил поселиться ремини в долине. Поселиться и посадить саженцы одров. Он поставил только одно условие: он сам, его дети и его гости будут жить в этом доме, на этом мысу, и ремини не станут препятствовать им.
— И кто же хозяин дома? — не понял Марик.
— Меня пригласила сюда дочь хозяина, — пожала плечами Ора. — По крайней мере, мудрейший сказал, что она дочь хозяина. Дочь того, кто построил этот дом.
— Так сколько же ей лет? — удивился Марик.
— Она молода, — улыбнулась Ора. — И не думай, что я могу это объяснить. Мудрейший очень хитер, но он не лжец. А что касается тебя…
— И я не лжец, — нахмурился Марик. — Но и не мудрейший.
— Вопрос времени, — усмехнулась Ора. — Мудрость — вопрос времени и испытаний. Ты убил юррга. И еще одно. Рич сказала, что ты придешь…
— Так вот кто послал Насьту навстречу мне! — понял Марик.
— Не знаю. — Ора смотрела на огонь. — Просто Рич сказала мне, что к ней идет баль.
— Я? — поразился Марик.
— А что, разве пришел еще кто-то? — подняла брови Ора.
— Но почему я? — не понял Марик. — И почему к ней?
— Так сплела судьба, — раздались бальские слова из сумрака.
Марик вскочил на ноги. Темный силуэт приблизился, и баль разглядел незнакомку. Она была ниже ростом и тоньше, чем Ора, но двигалась так, словно шла по залу принадлежащего ей дворца. Хотя что мог Марик знать о дворцах, кроме рассказов дряхлеющего Лируда? Одно было ясно: не ходят по дворцам девушки в сайдских охотничьих костюмах, не заговаривают первыми с мужчинами и не носят за спиной мечей.
— Рич! — воскликнула Ора, и тут гостья щелкнула пальцами, и светильники, подвешенные на жердях, распустили язычки пламени.
И Марик окаменел. Но не от красоты гостьи, хотя в другое время сердце бы его затрепетало — столь совершенны были ее черты, несмотря на царапины на щеках, стянутые лентой черные волосы и впалые скулы. И не от магии огня, которую, не считая предсмертной ворожбы Лируда у костра, видел впервые в жизни. Марик смотрел на рукоять меча над ее плечом. Он никогда не видел этого меча, но знал его наизусть. Рукоять была чуть длиннее обычной, расширяясь в окончании на полпальца, орех потемнел от времени, но на серо-коричневом фоне отчетливо выделялись пятна гари. Древней гари, въевшейся в дерево, сглаженной тысячами бальских ладоней, отшлифованной до зеркального блеска.
— «Кровью закален и кровью храним», — омертвевшими губами вымолвил Марик затверженные наизусть слова.
— Точно так!
Рич одним движением выдернула синеватый, с серебряной жилой, клинок и шевельнула им над огнем лампы. Темная надпись вспыхнула отраженными искрами.
— Меч Зиди, — растерянно прошептал Марик. — Колючка. Мой отец три раза выходил к ступеням храма Исс, пытаясь победить Зиди, но так и не сумел стать лучшим воином баль. А потом махнул рукой. Сказал, что, пока Зиди жив, никто не сможет одолеть его. Так и случилось. А потом Зиди и колючка исчезли.
— Зиди мертв, — медленно проговорила Рич, нервно скривила губы и мгновенно вернула клинок на прежнее место.
— Но как у тебя оказалась колючка? — воскликнул Марик.
— Колючка? — По спокойному, словно выточенному из светлого камня лицу Рич опять скользнула холодная улыбка. — Это меч Сето, баль. Он не оказался у меня. Я взяла его во время обряда.
— Какого обряда? — сдвинул брови Марик.
— Я была смертным слугой Эмучи, — отчеканила она слово за словом.
— Рич? — раздался шорох из темноты.
— Насьта, — развела руками Ора, и действительно к огню шагнул ремини.
— Опять ты? — развернулась к обескураженному сыну кузнеца Рич, и Марик узнал ее тут же! Узнал по тонкому профилю, по взметнувшимся прядям волос, по изгибу бедра, движению рук — узнал! Именно она была речным духом! Она танцевала на мелководье! Она скользила над водой, как прядь летучего пуха в порывах теплого ветра!
— Вот, — растерянно хлопнул себя по бокам Насьта. — Дождался. Ты цела, хвала богам.
— Боги тут ни при чем, — оборвала ремини Рич и повернулась к баль: — Как тебя зовут?
— Марик, — подобрался тот. — Марик, сын Лиди из рода Дари.
