Я отправилась в комнату за третьей чашкой. Соседей не было и в коридоре. У входных дверей стояли два часовых. Вернувшись в кухню, я разожгла наш примус и поставила чай. Излагая свою просьбу, Маркел не смотрел на Парфения. Взгляд его остановился на туго сплетенной проводке, по которой задумчиво спускался таракан.
Я видела, как из своей комнаты выглянул владелец чайника Лукьян. Уже давно шла наша с ним вялотекущая война: Лукьян обвинял нас в воровстве керосина, пользовании его стульчаком в туалете и включении его кухонной лампочки. Со своего места он не видел, что его примус выключен, и страдал из-за выгорания керосина. Того, разумеется, что мы еще не успели украсть. Меня охватило злорадство.
Маркел неожиданно прервал свою речь и показал на таракана:
– От таких соседей вас надо избавить.
Словно втянутый сквозняком, Лукьян исчез за дверью. Через мгновение там что-то глухо обрушилось.
Маркел просил о посредничестве. Он, оказывается, был против кровопролития. К Парфению его привела природная тяга к миру, потому что Его Светлейшее Высочество (удивленный взгляд Парфения) был единственным, кому доверяли обе стороны. Когда же Председатель напомнил присутствующим, что
Но Главнокомандующий искал не только мира: он заботился и о хлебе. Понимая, что мир без хлеба его не спасет, он уговаривал нас с Парфением обратиться к мировой общественности с просьбой о продовольственной помощи. Был уверен, что нам не откажут.
Маркел не пытался нас купить: он достаточно разбирался в людях. Нашей наградой должны были стать человеческие жизни, и о них Председатель Острова говорил в Парфениевых выражениях. Мне показалось, что в некоторых его фразах я даже слышала голос Парфения. Я думала о том, что ни в чем новая власть не преуспела так, как в имитации.
Не сбавляя темпа, Главнокомандующий пообещал также, что немедленно прекратит войну с Францией, и это, по его мнению, должно было обернуться щедрой помощью благодарного Парижа.
Да, хитрый Маркел не пытался нас купить. Просто он вскользь упомянул о маленьком презенте для нас с Парфением – отдельной квартире. Как бы случайно упомянул, как бы глядя на таракана.
Речь Председателя, как всё на этом свете, в конце концов завершилась. Я разлила по чашкам чай, и Маркел несколько раз пригубил. К чаю у нас не было ничего. Не в силах вынести наступившей тишины, Маркел стал выбивать пальцами по столу странный марш. Парфений молчал.
Главнокомандующий возвращался на одну ночь в столицу, и там состоялась его встреча с Парфением и Ксенией. Неизвестно, каким был их разговор, но только на следующий день в расположение правительственных войск прибыл Парфений. Его появление вызвало всеобщую радость. Оно напомнило старые добрые времена, предшествовавшие светлому будущему. Старые. И добрые.
Парфений выступил перед войсками и сказал, что любая война кончается миром, и он приехал говорить не о войне, но о мире. Самовидцы события утверждали, что если бы в ту минуту Парфений объявил себя Главнокомандующим, то он бы им, вне всяких сомнений, стал.
Но Парфений этого не сделал. Он сел в лодку с двумя гребцами и направился к противоположному берегу Реки. Там уже знали, кто́ плывет в лодке, и встретили Парфения троекратным
Парфений был краток:
Говорю вам не по праву власти, ибо таковой не имею, но по праву любви и по пророчеству Агафонову. Веками Север и Юг жили вместе и вместе прошли множество испытаний. И сейчас мы должны искать пути к миру. Для этого я приехал.
Имя Агафона Впередсмотрящего было названо неслучайно. Оно напомнило южанам о том, что благочестивый брак Парфения и Ксении служил залогом единства Острова, а возможно, и самого островного существования. Южане понимали также, что отделение от богатого Севера готовило бы им многие сложности. Кроме того, обе стороны смертельно устали, смертельная же усталось в истории весомая причина для переговоров. И они начались.
Парфений пересекал Реку по нескольку раз на дню, затем ее же пересекали представители противостоящих сил. Парфений тем временем связался с государствами Большой земли и попросил их о помощи. С Маркелом говорить никто бы не стал, а князю ответили согласием. Спустя несколько недель к Острову потянулись первые суда с провизией. Наступили дни, когда люди, добровольно взявшие в руки оружие, начали возвращаться по домам.
Председатель Маркел видел, как постепенно выравнивается жизнь, но это не принесло ему облегчения. Беспокойный его ум уже различал новую угрозу, которую связывал с усилением генерала Поликарпа. Положение Поликарпа на Юге было теперь непоколебимо, и оставлять генерала там Маркел счел весьма опасным. Он перевел Поликарпа обратно в столицу, чтобы денно и нощно держать его под присмотром. Когда же генерал прибыл, Председателю стало ясно, что здесь он еще опаснее.
