— Вы знаете, где озеро Козуна ?— Не знаю. Где?— Там, где парит орел.Все правильно, все верно,все разумно —кинжал искали,а нашли котел.Ребята-археологи копалисьВ земле Бамута и нашли,подчеркиваю — не обломки палиц,вейнаховский котел они нашли!Когда-то в нем варилосьмясо тура,он гостя выделял в семьевсегда,он горд, когда он полный,и сутулый,казан мой, перевернут он когда.Но он дошел до нас не перевернутым,он устоял,он полон былземлей,землей Чечни, как кости перемолотой,горячей, выкипающей землей.Холмы, холмы,о горы моей родины,как опрокинутые казаны…<p>ДЕКАБРИСТЫ</p>
Н. Ровенскому
IВ тех церквах молчат исповедальни.«Любопытство заменило веру,римскую империю — Италия»,—говорят революционеру.Толпою входим в крепости и в тюрьмы,«Здесь царь сидел на нарах,как простой».Пустая, неразрушенная штурмом,—что может быть страшнейтюрьмы пустой,«А здесь родился вождь былых восстаний».Горшок вождя, подсумокдля калош.В шкафах — несбывшиеся предсказанья.Так объективной правдой стала ложь.Так преломилось время в нашей призме —эпохи олимпийских революций прошли,настали времена туризма.Дни пасмурны в музейных городах,как в исполинских полутемных залах,молчит гранит на серых площадях.Зато отчаянно живут вокзалы,выбрасывая жирную толпу,полки самоуверенных туристов,не знающих обычаев табу,ни цен на памятникиисторические.IIО, город — сын поэм и поздних бурь!Романтику легко стать ретроградом,иду, иду в твой зимний Петербург,хочу пройти весенним Петроградом —пасхальную увидеть карусель,услышать: «Что-то новое воскресе!»И там, где вечно на приколе крейсер,кормить французской булкой карасей.Увидеть лица гипсовые, впалые,воротников крахмальные ошейники,манжеты, словно белые кандалы,под черными крылатыми шинелями.Великих критиков граниты финскиемолчат на площадях и смотрят слепо.Ушел весь мрамор петроградских фидиевна плиты гробовые и на склепы.На карте времения укрупню масштаб,чтобы увидеть главноепопроще —жить на Конюшенной,глядеть с моста,не быть прохожим на Сенатскойплощади.<p>«…В эпосах неслыханных, китовых…»</p>
