Однако выездная сессия не ограничилась осуждением лишь этой группы троцкистов. Также были уничтожены бывшие оппозиционеры из системы водного транспорта, к которым ради массовости присоединили многих их коллег, в том числе уже отбывавших заключение. Так, 9 апреля 1937 г. оказались осуждены работники Западно-Сибирского речного пароходства. Среди 14 подвергнутых стремительному военному суду водников были основные руководители отрасли:
Страус Георгий Александрович, 1901 г. р., член компартии с 1919 г., бывший начальник политотдела Западно-Сибирского речного пароходства, исключённый из партии 15 декабря 1936 г. как «активный участник контрреволюционной троцкистской организации»;Серебрянников Фёдор Иванович, 1898 г. р., член компартии с 1919 г., до 1935 г. работал заместителем начальника политотдела пароходства. В 1936 г. за «троцкистскую деятельность» Особым совещанием НКВД СССР был осуждён на 5 лет лагерей;Цыкин Георгий Фёдорович, 1901 г. р., член компартии с 1925 г., до 1935 г. — председатель месткома новосибирского речного порта. В 1936 г. за «троцкистскую деятельность» Особым совещанием НКВД СССР был осуждён на 5 лет лагерей;Константинов Борис Григорьевич, 1905 г. р., член компартии с 1925 г. Работал главным инженером Самусського затона;Корсаков Константин Петрович, 1899 г. р., член компартии с 1924. Работал директором новосибирского судоремонтного завода;Несмачный Владимир Иванович, 1885 г. р., беспартийный. Работал главным инженером стройотдела управления пароходства;Креслов Василий Иванович, 1902 г. р., член компартии с 1922. Работал начальником службы пути управления пароходства;Семёнов Владимир Андреевич, 1899 г. р., член компартии с 1920 г. Работал директором Самусського затона…
Дело на речников готовилось давно. Ещё весной 1934 г. о Страусе дал компрометирующие показания известный публицист «бухаринской школы» Владимир Кузьмин, арестованный в Новосибирске. Следователь СПО С. П. Попов, «вытряхнувший» из Кузьмина эти показания, в 1935 или 1936 г. поставил перед своим начальником И. А. Жабревым вопрос об аресте Страуса. Тот согласился и обещал поговорить об этом с тогдашним начальником управления Каруцким. Будучи сам арестован, Попов жаловался, что составленную им справку на арест Страуса после отъезда Жабрева осенью 1936 г. нашли «запрятанной» и пылившейся в одной из папок… С приездом Миронова дело на троцкистских заговорщиков завертелось быстрей и закончилось большим закрытым процессом.
Все причастные лица обвинялись в принадлежности к троцкистско-зиновьевской террористической организации, созданной Г. А. Страусом. Им вменялись срыв планов как нового судостроения, так и судоремонта, совершение умышленный аварий с целью срыва перевозки грузов. А Страуса ещё обвинили в создании террористических групп из «кулацкого и белобандитского элемента».
При проверке дела оказалось, что никакого вредительства в пароходстве не было. Следователь Г. Б. Румшевич сам был в 1938 г. арестован и несколько месяцев провёл за решёткой как враг народа, а после освобождения его уволили из НКВД за преступные методы следствия. Другой видный оперативник Транспортного отдела НКВД — Е. П. Машпанин — в 1957 г. показал о необъективности следствия. Руководивший ими начальник Транспортного отдела А. А. Ягодкин, характеризовавшийся коллегами как пьяница и наркоман, был в 1939 г. осуждён за нарушения законности; в том же году застрелился уволенный за аналогичные нарушения бывший начальник Водного отдела УНКВД А. В. Баталин. В августе 1957 г. приговор Военной коллегии в отношении группы Страуса был отменён[227].
Между тем инакомыслие проявлялось даже в разгар террора. 8 июля 1937 г. по докладу Миронова крайком принял особое постановление о «контрреволюционном литературном кружке» в Троицком районе (современный Алтайский край), организованном в 1932 г. «праволевацкими уродами из контрреволюционного журнала «Настоящее»». Группа молодёжи, в т. ч. комсомольской, сплотившаяся вокруг руководства районной газеты во главе с И. Ф. Сапруновым, обменивалась запрещённой литературой (И. Буниным, С. Есениным, Л. Троцким, Библией), сочиняла и записывала «антисоветский фольклор», вела «гнусные клеветнические разговоры против партии и советской власти» и утверждала, что литераторы «не должны подпевать эпохе». За то, что местные власти прозевали вражеское гнездо, секретарь райкома и его заместитель получили строгие выговоры[228].
Негласный аппарат при Миронове подвергся основательной чистке. Осведомителей, не дававших каких-то ценных материалов и державшихся для отчётности, выбрасывали из сети. Если они были из чуждой среды, с ними расправлялись. Недостатка в новых агентах не было.
