ошиблись в этом. Они нарушают закон, а наша задача его соблюдать!
- Остальное вы не отрицаете, значит согласны,- сделал выводы Роман
Филиппович.- Мне кое-что известно по делу о взрыве девятиэтажки и, честно
сказать, я начинаю больше опасаться власть, чем националистов. Я думаю,
вы понимаете, о чем я говорю...
- Не смей!- руки Голубева схватили криминалиста за грудки и
потянули на себя. Но дальше этого дело не зашло и кулаки федерала
разжались.
На лице Горина не дрогнула ни одна мышца. Он безразлично смотрел в
глаза Глебу, не пытаясь сопротивляться. Может быть, именно такое
поведение эксперта, не спровоцировало федерала на продолжение своих
действий.
- Сильная хватка, Глеб Юрьевич. Эспандер дает свои плоды,- все таким
же спокойным тоном продолжил Роман Филиппович.- Я, отчасти, понимаю
вас. То, что мне известно, естественно никуда не уйдет. Своей
осведомленностью я лишь хотел сказать, что власть для меня более опасна,
чем националисты. А мне приходится "пахать" на нее, сутками пропадая на
работе, чтоб заработать на кусок хлеба. А ведь у меня две дочери, одну из
которых изнасиловали "дружелюбные" иммигранты из Средней Азии. И как
вы думаете: их нашли?! Конечно нет! Потому, что до этого нет никому дела.
Что для полиции опороченная честь какой-то девчонки?! Мои связи тоже не
186
помогли... Попробуй, найди этих ублюдков, среди такого засилия
иностранцев. И знаете, мне обидно, что все так получается...
- Роман Филиппович, всего вам доброго!- не найдя, что ответить,
сказал Голубев.
Федерал развернулся и последовал к выходу.
- Глеб Юрьевич,- услышал он уже в дверях,- а безопасность кого вы
осуществляете, если не секрет? Народа или власти?
Голубев обернулся на Горина и, промолчав, закрыл за собой дверь.
* * *
Минаев, тем временем, прибыл в областную больницу и, как того
требовали правила, накинув сверху белый халат, пошел к нужной палате. На
его ногах шуршали синие бахилы, ступающие по линолеуму коридора. Еще
на входе в больницу, на Макса косо смотрели несколько полицейских,
охраняющих здание. А теперь и около палаты, при его приближении,
поднялись двое человек в форме, с автоматами наперевес. Федерал
предъявил удостоверение и полицейские, отдав честь, раскрыли перед ним
дверь. В палате было четыре кровати, из которых одна пустовала. При
появлении федерала, лишь один повернул голову, а двое других
оставались неподвижными.
- День добрый,- сказал Минаев, присаживаясь рядом с кроватью того,
кто подавал признаки жизни.- Остальные спят?
- Здравствуйте,- поприветствовал тот.- Да.
- Вы можете передвигаться?- перешел на шепот Макс.- Чтоб не будить
их...
- Да вы не беспокойтесь,- заверил его больной,- они крепко спят.
Можете говорить в полный голос, они не проснуться.
- Да?! Ну хорошо тогда,- сказал федерал и достав "корочки", протянул
их собеседнику.- Минаев Максим Сергеевич, ФСБ. У меня будет к вам
несколько вопросов.
187
- Я вас слушаю...
- Как вас зовут?- поинтересовался федерал, достав блокнот и ручку.-
Вы можете вкратце рассказать, как все было?
- Меня зовут Зильбер Эдуард Вольфович,- ответил больной с тяжестью
в голосе.- Боюсь, что многих моментов я не смогу припомнить, но те, что
помню уже вроде сложил воедино.
- Продолжайте,- сказал Минаев, выводя в блокноте букву за буквой.
- По случаю праздника меня пригласили на банкет, посвященный дню
полиции,- излагал дальше Зильбер.- Все шло хорошо, до момента, пока в зал
не принесли новые бутылки с шампанским. Марк Авраамович произнес тост
и еще раз поздравил всех с праздником. После этого бокала шампанского все
и началось... В организме стало происходить что-то странное. Все начали
кашлять, а потом корчиться от нехватки кислорода. Вы, знаете, я люблю
шампанское пить с шоколадом и, как сказал врач, возможно он и спас мне
жизнь.
- Что-то еще было необычное?- спросил Макс, оторвавшись от
блокнота.
- Человек с гитарой,- вспоминал Эдуард.- Он пел какую-то
патриотическую песню, в которой постоянно повторял слова: честь и кровь.
А потом, когда все уже попадали, он что-то говорил нам, но я мало что
разбирал, так как заложило в ушах и я находился, словно в каком-то вакууме.
- Вы можете описать внешность этого человека?- перебил его федерал.
- Это был лысый парень, лет тридцати. Мне даже показалось, что и
бровей у него не было. Может болезнь какая... Кто его знает?! Выглядел
солидно, в костюме, как подобает являться на подобные мероприятия.
Больше, вроде, я ничего не запомнил.
- А обслуга?
- Они все были одинаковые, как на подбор,- ответил Зильбер.- Белые
рубашки, черные фраки, зачѐсанные волосы.
188
- Я имел ввиду, где они находились в этот момент, когда вы
почувствовали себя плохо?- переспросил Минаев.
- Ааааа...- опомнился больной.- Я хотел позвать кого-нибудь из них, но
они как-будто исчезли из зала.
- Хорошо. А вы слышали выстрелы?
