— О, Тони! Ты так и остался наивным мальчишкой! Я досконально изучил вопрос, едва прознал о твоем грядущем приезде, не удивляйся, у меня есть надежные люди и в графстве Лейчестершир. Так вот, взамен на закладные твоего имущества — а это единственное, что они могли получить с него, поскольку прибылью ты вправе распоряжаться сам, они оставили долговые расписки на многие миллионы фунтов.
— То есть, я могу получить их, предъявив теткам расписки?
— Теоретически — да.
Дверь отворилась, впуская Дрю с неизменно-каменным лицом. Он нес два глиняных горшочка, накрытых крышками, и соусницу. Запах печеной баранины и картофеля следовал за ним, заставляя непроизвольно сглатывать слюну. Пудель, до сих пор не доевший булочку, оживился и с кряхтеньем бросился под ноги бедняге Дрю. Энтони зажмурился, предвидя, как стойкий старик валится под ноги хозяину, рассыпая по паркету содержимое горшочков. Уши готовы были услышать стук падающего тела и звон подноса, но вместо этого раздался звук ставящейся на стол глиняной посуды.
— Не беспокойтесь, мистер Джортан, — невозмутимо произнес Дрю. — Я изучил все повадки постыдного зверя и научился прыгать через него.
Энтони почувствовал, как к щекам приливает кровь. Слышать подобный выпад от прислуги он не привык. Вот только одного взгляда в спрятанные среди морщин блеклые глаза дворецкого хватило, чтобы догадаться — он и впрямь хотел успокоить Энтони. Пудель продолжал атаковать Дрю, подпрыгивая около него, как мячик. Тони отметил, что дерзать бросаться на стол Таффи не решался. Дворецкий удалился, и Алрой продолжил.
— Вот только у мисс Мейси и миссис Кит нет ни гроша за душой. Пьяница Говард Кит спустил состояние на скачках, а тридцатилетняя Алисия перевалила за тот возраст, когда девушку сватают богатые и привлекательные женихи. А бороться за лысых беззубых стариков она считает ниже своего достоинства.
— Получается, они обворовали меня, а я и глазом не моргнул? — ощущая себя беспомощнее младенца, выдохнул Энтони.
— Выходит, что так.
Алрой открыл горшочек, в котором дымилось жаркое.
— Не люблю горячее, — пояснил он. — Кстати, Лиззи чудесно готовит! Советую не затягивать с ужином, потому что вечером у нас будет долгая беседа. Ты не отвертишься, пока не расскажешь про свои знаменитые приключения в медвежьей стране.
— Непременно, — Энтони последовал примеру друга и тоже отложил в сторону крышку горшочка. Внутри всё кипело — как же так! Родные тетки крутили его имуществом, а он даже не догадывался! Попадись они в эту секунду — задал бы трёпку похуже, чем… Чем… Энтони не мог додумать до конца, потому что никого никогда толком не наказывал. Даже прислугу. — Но сегодня я бы хотел отбыть в гостиницу. Меня ждут…
— Ну, наконец-то! — всплеснул руками Алрой. — Это та, о ком я думаю?
Тони показалось, что теперь не только щеки, но и уши охватило огнем.
— Не знаю, кого ты имеешь в виду…
— Твоя ручная зверушка.
Энтони нахмурился.
— Кто? Если ты… — сквозь зубы процедил он.
— Успокойся! Так прозвали ее твои не раз упомянутые нами тетки. Впрочем, я сказал это именно чтобы позлить тебя. Каюсь! Но я знаю, что на самом деле ее зовут Мари, и она весьма недурственная собой.
— Да, — нехотя ответил Энтони. — Я купил ее на лондонском аукционе полгода назад. Не могу сказать, что она затмевает солнце, но иногда эта девушка весьма меня веселит.
— Догадываюсь, — усмехнулся Алрой. И Энтони не понравилась эта ухмылка. — Так вот, могу предложить тебе любой займ, если она станет залогом.
Тони насупился и молчал, едва сдерживая гнев. Предложение продать Мари казалось кощунством, еще более гнусной шуткой, чем новость про воровство теток. И в то же время он был связан по рукам и ногам — никто и нигде не даст ему ссуду или кредит. Сейчас же требовалось немедленно заплатить аренду за прииски. Строения на африканской земле принадлежали ему, но вот земля — нет. Теперь же Энтони знал, в какую дыру проваливаются все добываемые средства и понимал, что пойдет по миру, не выручив прииска.
— Она будет жить в моем доме, но отдельно. Обещаю — я ее не трону. Просто буду знать, что самое дорогое для тебя находится в моих стенах, значит, ты зубами выгрызешь, но вернешь долг. Я не прав?
— Прав, — продолжая размышлять, ответил Энтони. — Но… Я не знаю. Расставание с ней убьет сильнее, чем разорение. И потом — продажа напрямую запрещена, мне придется опять выставить ее на торги.
— Значит, я правильно рассудил. Не бойся, здесь она будет, как в сейфе.
— А учитывать, что главный вор имеет от этого сейфа все ключи? — попытался пошутить Энтони. Шутка вышла кислая, потому что он и впрямь так считал.
— Если только ты мне не доверяешь, — пожав плечами, ответил Алрой. — И потом, я только предложил. Сначала же хотелось бы посмотреть на нее. Может, я еще сам пойду на попятную.
— Я подумаю, — хмуро произнес Энтони, ковыряясь ложкой в жарком. Может, оно и было вкусным, но сейчас показалось пересоленым и горьким. Алрой же, напротив, уплетал ужин за обе щеки.
