Меж тем оттуда донеслись приглушенные хлопки, словно кто-то отряхивал пальто, а потом незнакомец разразился чередой громких чихов. Это забавное, похожее на кошачье, чиханье рассмешило. Опустив подсвечник, Алрой присел на табурете почти у самых дверей и стал ждать, когда такой же как и он непрошенный визитер покажется на глаза.
Ожидания не оказались напрасными: еще пара глухих хлопков — и из кухни, фыркая и кряхтя, выбрался тучный джентльмен низкого роста. На голове его возвышался аляповатый серый котелок, кажется, на размер больше головы незнакомца. За те мгновения, что он просачивался в дверной проем — ему пришлось дважды поправить убор, лезший на глаза. Одет незнакомец был просто, но со вкусом, судя по отороченному воротнику шерстяного пальто и насколько возможно очерченной талии. Дополняли образ забавные усы, кустившиеся под мясистым носом. Покинув кухню, джентльмен еще раз смачно чихнул и тут же шарахнулся в сторону, вероятно, заметив Алроя.
— Добрый день, — широко улыбнувшись, первым произнес Алрой. Потуги добиться от памяти — видел ли прежде этого человека, успехом не увенчались. Видимо, круглый джентльмен если и встречался на пути, то умудрялся оставаться незамеченным.
— Пр-пр… — Взяв себя в руки, незнакомец тоже широко улыбнулся, кажется, даже слишком широко, и наконец, ответил членораздельно. — Приветствую. Ах, дьявол вас дери! Вы меня здорово напугали!
— А кого вы ожидали увидеть? На улицах нынче спокойно, механические полицейские упекли всех мятежников, чего нам бояться? — лениво потягиваясь, проговорил Алрой, как бы ненароком при этом избавляясь от подсвечника.
— Это да… Это верно… — затарахтел комичный джентльмен. — Но кто знает?.. Такие события… Такие разорения! И кого сожгли-то! Альберта Неверти! Как тут не трястись от страха?!
— Зачем же вы пришли сюда?
— А вы? — ничуть не смутившись, огрызнулся незнакомец. — Вы, можно подумать, сюда наведались от скуки подсвечниками отбиваться?
— Может, и так, — прищурившись, произнес Алрой. Собеседник стал казаться не таким уж симпатичным и напуганным, скорее — хамом. Наверняка он примчался сюда не живых искать, а попировать над остатками богатств мертвых. Глаза тут же нашарили топорщившиеся карманы, из которых сиротливо торчала серебряная ложка.
— А! Ну тогда все в порядке. Я тоже сюда пришел исключительно развеять скуку. Или будем откровенны? — он заговорщицки подмигнул и продолжил. — Дом неплохо сохранился, и потом — место отличное, да и за такие деньги… Мало кто откажется. Но я предполагал, что его величество Джейкоб не станет никому больше рассказывать про продажу…
Сказав это, незнакомец лукаво покосился на Алроя. Чудился в этом взгляде подвох, игра, будто круглый джентльмен забрасывал удочку и проверял — купится ли невесть откуда взявшийся простачок.
— Я здесь не из-за продажи, — сухо ответил он, вставая. — Но не думаю, что кто-то вправе распоряжаться имуществом Неверти. У них ведь наверняка есть наследники.
— Никого! Ни единой живой души! — торжественно выпалил собеседник, словно ждал такого ответа. — Вот я и решил… А кто хочет брать кота в мешке? Вот и пришел сюда присмотреться. А тут — вы. Вы?..
— Я предпочту остаться знакомцем без имени, — направляясь к двери, произнес Алрой, не думая — сочтет ли оппонент этот жест наглостью.
— Ваше право, — ответил незнакомец за спиной. — Удачи вам! — донеслось уже из-за закрываемой двери.
Алрой не шел — несся к погнутым решеткам, подальше от этого дома.
«Надо еще раз пересмотреть бумаги. Да и не мешало бы последить за домом Неверти, если кто-то из обитателей уцелел — им больше некуда податься, да и вещи целы. Хотя — надолго ли? Через пару дней налет страха сотрется с порушенного забора и обгоревших стен — и поток голодранцев не оставит от дома даже кирпичей».
Мысли еще роились в голове, за оконцем пойманного кэба мелькали проулки, редкие фигуры констеблей в сером и разносчики газет. И казалось, что если остановиться и прекратить поиски — просто станет незачем жить. Будут деньги, балы, разврат, изысканные блюда и опиум, от которого порядком отвык, а вот жизни не будет.
— Скажите правду, зачем вы меня купили?
Мари сидела на корточках, зябко кутаясь в ватник с торчащими из рванин опилками. Сквозь дыры в картонной крыше сочился блеклый лунный свет, ложился мертвенной бледностью на ее лицо. Виктория поежилась, крепче сжимая в ладонях кружку с горячей похлебкой. Рядом на соломенном тюфяке, пахшем плесенью, застонала Нора, переворачиваясь с бока на бок. Двое мальчишек лет по двенадцать с одинаковыми белесыми макушками сопели у стены, уткнувшись в коленки. Виктория попыталась вспомнить, как их зовут, но не смогла. В голове было пусто.
