Будто бы в подтверждение этого Стас не позвонил мне в тот вечер и даже не прислал сообщение с пожеланием спокойной ночи. Что ж, расходимся, Мирошниченко я не стану, а моего возлюбленного уже можно переписать в телефоне на Бывшего.
Спала я, разумеется, паршиво, и с утра была закономерно злая и нервная. Рыкнула на папу во время завтрака, не поздоровалась с соседом на лифтовой площадке и яростно обгудела по дороге на работу машину, которая совершала незапланированные мною манёвры. Времени до начала рабочего дня у меня было с запасом, и я, сонная и сердитая, решила заехать в классную кофейню по пути к офису и взять себе стаканчик вкусного кофе. Моему настроению это, конечно, мало бы помогло, но, возможно, позволило бы хоть немного проснуться и принять реальность такой, какая она есть.
В кафе была очередь. И никто никуда не торопился. Полагаю, здесь собрались сплошные тунеядцы, и никому, кроме меня, не надо было спешить на работу к 9:00. Я нервно поглядывала на часы, каждую минуту слушая «Юлия, для вас ванильный латте», «Алексей, ваш американо готов» и «Владыка, для вас ореховый раф». Владыка! Удивляясь, как объявляющая это бариста сдержалась от смеха, я тихонько фыркнула. Стоящий передо мной в очереди парень оглянулся и улыбнулся мне. Я одарила его взглядом, лишённым любезности, и отвернулась. Тоже, что ли, какой-нибудь царицей представиться? Но оказалось, что идея продолжить флешмоб Владыки пришла в голову не мне одной, и этот самый парень, когда до него дошла очередь, с улыбкой сказал девушке на кассе:
– Царь, очень приятно, царь, – и зачем-то опять глянул на меня.
О, господи! Шутка, достойная моей про усыновление Стаса. Хотя, нет. Моя была хотя бы смешная. Жаль, что только мне.
Потом этот Царь стал мучительно долго выбирать напиток (видимо, не судьба была сделать это, пока он стоял в очереди). Я нервно глянула на часы: было 8:45, до офиса мне оставалось ехать примерно пять минут, но нерасторопность Царя меня, и без того злую, неимоверно выбесила.
– Ваше сиятельство, – сдерживая раздражение, сказала я, – вы не могли бы побыстрее определяться с напитком?
– Величество, – усмехнулся он, – к царю надо обращаться «Ваше Величество».
– И всё же, Ваше Величество, – чувствуя, что сейчас я вылью на это Величество весь свой негатив за последние дни и, возможно, вон тот готовый стакан кофе, сказала я, – поторопитесь, пожалуйста. Народ ждёт.
– Так это же народ, – снова нагло усмехнулся он, – народ потерпит.
– Народ терпит до определённого момента, – сквозь зубы проговорила я.
Его Величество наконец отошло, я, испепеляя взглядом его спину, прошептала какое-то не особо цензурное слово, повернулась к кассиру и заказала латте с корицей. Желание представляться вымышленными титулами у меня пропало, я назвала своё имя и отошла в сторону. Нашла глазами Царя и встала подальше от него, а то ещё привяжется, не дай бог.
Наши напитки сделали одновременно, и объявили нас зачем-то вместе: «Ксения и Царь, ваши напитки готовы». Мы подошли к барной стойке, и этот странный юноша, который, видимо, поставил перед собой цель окончательно вывести меня из себя, уже откровенно смеясь, спросил:
– Всего лишь Ксения? А чего так мелко?
– Задумайся, что сказал бы дедушка Фрейд о твоём стремлении казаться более великим, чем ты есть, – ответила я, забрала свой стакан и вышла. По-моему, я просто красотка. В следующий раз в этой кофейне вполне заслуженно представлюсь богиней.
К офису я подъехала в 8:58, что было для меня практически рекордом. Я не особо пунктуальна, просто именно сегодня Серёжа, мой босс, попросил нас не опаздывать, потому что к нам якобы придёт какой-то важный человек. Я и не опаздывала бы, если бы какой-то чудак на букву «м» не занял моё любимое парковочное место под деревом возле помойки. Так исторически сложилось, что вот уже полтора года почти каждый день свою машину здесь оставляла именно я. Возможно, из-за близости к помойке его никто не хотел занимать, поэтому я закономерно считала его своим. И тут вдруг вплотную к мусорным бакам пристроилась чёрная Audi. Окончательно взбешённая, я вышла и со всей дури пнула её по колесу. Пиликнула сигналка, и я, не желая сталкиваться с гневом хозяина машины, села в свой старенький Accord и резко нажала на газ. И этот великолепный день просто не посмел бы считаться в полной мере великолепным, если бы с приборной панели на мою юбку не прилетел стаканчик с остатками латте с корицей, попутно забрызгав ещё и куртку.
Я выдала весь запас известных мне матов и даже, пожалуй, слегка вышла за его рамки, выкинула в окно пустой стаканчик, за что мне до сих пор чудовищно стыдно, и, смахивая с лица злые слезинки, поехала искать другое парковочное место. Оно нашлось, но за тридевять земель. В офис я явилась злая, в заляпанном пуховике, мокрой юбке и с заплаканными глазами. И, естественно, с опозданием.
– Тебя Серёжа искал, – сказала мне Анька и посмотрела на меня с немым укором, – он же просил сегодня не опаздывать. К нему сегодня должен какой-то важный человек приехать.
