Когда отец Борис уходил, Василий плакал. Слёзы текли по его исхудавшему лицу, а сам он светло улыбался. В дверях Михаил стал благодарить батюшку и всё пытался засунуть в карман купюры. Но отец Борис, к его удивлению, не взял денег. И младший брат, выйдя на крыльцо, долго смотрел ему вслед. Шёл домой батюшка, уже не таясь, не задворками, а по улице. Шёл и думал, что нужно будет теперь навещать и причащать больного. Не дожидаясь приезда младшего брата.
Но в этот же день им с Михаилом суждено было встретиться ещё раз. Близилась полночь, и отец Борис читал перед сном книгу под ровное дыхание жены Александры и сладкое посапывание Кузеньки. Вдруг в дверь постучали, и когда батюшка вышел, накинув старый полушубок, он снова увидел Михаила. Тот стоял молча и нерешительно смотрел на священника, а потом выдохнул:
– Батюшка, он умер. Вскоре после вашего ухода. Ещё и Клава не успела вернуться. И ещё, батюшка, перед смертью он посмотрел в угол и говорит мне: «Миш, их нет. Они ушли». – «Кто ушли, брат, о ком ты?» – «Эти чёрные и злые – они ушли. Совсем. А знаешь, Миш, батюшка сказал, что у меня теперь есть ангел-хранитель. Правда есть. Миш, он правда есть! Ах, какой он красивый! Я такой счастливый, Миш! Как я счастлив! Ты его тоже видишь? Ну вот же он, вот!» Я, батюшка, оторопел даже. А он улыбнулся и умер.
На отпевании Василия было много народу. Сам он лежал в гробу как живой. И лицо его по-прежнему было светлым, радостным. Сначала все удивлялись решению Михаила отпевать брата, а потом пришли проводить его в церковь. Клавдия отпеванию не препятствовала. Стояла молча, поджав губы, но весь вид её выражал протест против совершающейся несправедливости. В церковь после смерти мужа она ходить перестала. Может, придёт ещё? Кто мы, чтобы судить?
А через месяц после отпевания, когда отец Борис отслужил Литургию и народ пошёл ко кресту, батюшка увидел в притворе храма празднично одетого Михаила.
Когда прихожане стали расходиться, он подошёл к отцу Борису и, смущаясь, сказал:
– Я вот тут креститься решил, батюшка. Не откажите, пожалуйста.
Служит как-то отец Борис Литургию. А был праздник святого Георгия Победоносца. На аналое лежит икона праздника. Георгий Победоносец копьём змея поражает. И вот в конце службы все подходят ко кресту и прикладываются к иконе. Подходят приложиться к иконе бабушка с внуком. Смотрит на них отец Борис и думает: «Хорошо, когда бабушки с внуками в храм приходят! Воспитывают их в православной вере!»
Тут бабушка внучка приподнимает и громко приговаривает:
– Приложись к иконочке, поцелуй, вот сюда, сюда – в хвостик поцелуй!
А умненький внучок ей громко отвечает:
– Я драконов не целую!
И целует святого.
«Да… – думает отец Борис, – хорошо, когда внуки с бабушками в храм приходят!»
На праздничную Литургию пришла в храм молодая пара. Девушка верующая, а жених ради неё приехал. Зашла она в храм. Стоит, молится. А он возле церкви ходит кругами, скучает. Устал скучать. Заходит робко в храм. А отец Борис как раз каждение совершает. Молодой человек смотрит на батюшку круглыми от удивления глазами и негромко спрашивает:
– Скажите, пожалуйста, святой отец, а месса скоро закончится?
Одно время небольшой городок, где служил в храме Всех Святых отец Борис, стали одолевать свидетели Иеговы и заезжие миссионеры.
Идёт как-то батюшка в храм, а прямо на дороге преградил дорогу прихожанке его храма говорливый молодой человек. С журналом в руках. «Сторожевая башня» называется. А журнал этот свидетели Иеговы издают. Старушка уже его и так и этак обойти пытается, а он ей дорогу преграждает и быстро-быстро говорит что-то.
Подошёл к ним отец Борис и сказал:
– Будьте добры, пропустите бабушку!
Смерил его взглядом молодой человек, оглядел рясу священническую и дерзко выпаливает:
– А кто вы такой будете, чтобы мне указывать?!
Отец Борис недолго думая отвечает:
– Я-то? Я – свидетель Иеговы!
Растерялся молодой человек:
– Как это вы – свидетель Иеговы?! А я-то тогда кто такой буду?!
– Вы – лжесвидетель! А я – настоящий свидетель Иеговы!
В другой раз на пути отцу Борису ещё один свидетель Иеговы встретился. И опять с его прихожанкой разговаривает. Перед носом у неё журналом «Сторожевая башня» размахивает. Возмущается чем-то. Подошёл отец Борис поближе, прислушался. А свидетель его увидел и ещё громче начал возмущаться:
– А зачем это вы, православные, крестики носите?! А почему вы Бога Отцом называете?!
– Как же нам Господа Бога называть, если не Отцом?
– Бога можно называть только Иегова!
Отец Борис у него тогда и спрашивает:
– Почему же Господь дал молитву «Отче Наш», а не «Иегова Наш»?
Молодой человек замолчал. Перестал размахивать журналом. Подумал и говорит:
– Ну, наверное, потому что Отче Наш и Иегова Наш – одно и то же…
– Ну, раз одно и то же, чего тогда вы к бабушкам пристаёте?!
