узнать подоплеку событий, а не только размер сроков для подследственных.
Идея хороша. При таком раскладе Буровой не зазорно позвонить Надежде
Михайловне первой, не дожидаясь, когда царица изволит простить и забыть
бестактность подруги. А уж под шашлычок и белое вино у кого угодно развяжется
язык, Лера в этом ничуть не сомневалась. Значит надо действовать!
Звонок в дверь застал ее в тот момент, когда она собиралась проверить, что
поделывает Лёнька, турнуть его от компьютера и поделиться идеей насчет шашлыка.
Если он не спит. А если спит, то рулады звонка очень некстати. Разбудят мужика, а
сон ему сейчас важен чрезвычайно.
«Либо новые соседи пришли знакомиться, либо консьержка опять заснула», –
раздраженно констатировала Бурова, решив наперед, что, если явился страховой
агент или какие-нибудь свидетели седьмого дня, то она не поленится и спустится в
холл на первый этаж, чтобы устроить сонной Зинаиде грандиозную выволочку без
скидок на здоровье и возраст. Сколько можно, в самом-то деле?!..
Общаться ни с кем не хотелось. Или не открывать? Но звонок заливался, и она
открыла.
На пороге стоял пухловатый мужик лет сорока. С залысинами на неаккуратно
постриженной голове, круглощекий, весь какой-то пегий, неказистый, в дешевых
джинсах, разношенных кроссовках и клетчатой рубахе навыпуск, прикрывающей
пивное брюшко.
– Вы меня, конечно, извините, что я врываюсь, – прокашлявшись, проговорил
мужик. – Меня мать Юлии Лепехиной прислала. За вещами. Пройти можно?
Затем порученец мадам Турчинской с простодушием жителя глубинки
переступил через порог, потеснив хозяйку внутрь.
– Вот тут у меня записка есть, если вы сомневаетесь, – захлопнув входную
дверь, неторопливо продолжил порученец и полез в карман за запиской.
«Нет, уж, избавьте», – готовилась в сердцах произнести Лера, а потом
добавить, что никаких вещей от покойной Юлии в ее доме нет и не было.
Не успела. Вместо ожидаемой смятой бумажки в руке у мужика блеснула
сталью опасная бритва, которую тот неуловимым движением раскрыл и так же
молниеносно приставил лезвием к Лериной шее.
– Если пикнешь, то пожалеть не успеешь, – зло просвистел прямо ей в ухо
мужик и велел двигать ластами в сторону кухни.
Наконец-то он тут. Он мог бы тут оказаться и раньше, какие проблемы, но ему
не нужна была квартира, ему была нужна хозяйка. Такая акула навряд ли станет
прятать товар в своей хате. Он уверен, что именно эта акула прибрала к рукам их
товар, и для его уверенности есть причины. Она за это ответит. Он заставит ее все
отдать, а потом подчистит за собой.
В первый раз эту бабу он заметил еще на автобусной остановке в Глыбе, но
никаких выводов не сделал. А почему он должен был делать выводы? Срисовал, а
это главное.
Только позже, уже приехав в Москву и вновь столкнувшись с «акулой», он
скомпоновал кое-что в мозгах и сделал вывод, что в Глыбе она засветилась не по
какой другой причине, а именно потому, что вела слежку, и уржался. В таком прикиде
кого-то пасти! Не носят их девки и бабы камуфляжных кепок, не ходят в
бесформенных жеваных штанах и не катаются в автобусе, нацепив на морду желтые
автомобильные очки.
Хотя та, за кем московская дура следила, была еще тупее и «хвоста» так и не
заметила.
Про слежку он сообразил, потому что на следующий вечер натолкнулся на
фактурную бабу рядом с домом, на который навела его Верка Скворцова, подружка
шалавы Юльки. Одета она была уже иначе, как для хорошего кабака была одета, но
не узнать ее было невозможно. Тогда-то он и сопоставил факты, тогда его и осенило,
что все это неспроста.
К тому моменту он уже вволю успел набегаться за Юлькиной мамашкой,
потерял время и лишился единственного следа, отчего был зол и напуган. Скула
косяков не прощает.
Тем более, что Скула все сам просчитал и выдал своим хлопцам приказ,
простой и выполнимый. Для начала следует поговорить с Тонькой Лепехиной и
доходчиво объяснить, что дочкины шалости будет проплачивать Тонька. Актрисулька
кинется разыскивать свою маленькую дрянь, лишь бы отвести неприятности от себя.
Или предупредить, чтобы та в Глыбу не возвращалась. Она и кинулась, Сёма Пряник
умел быть убедительным. А он, Саша Крымский, метнулся по следу.
Он, Саша, громко заявил, что сделает все сам и без сопливых. Скула
проговорил лениво, поигрывая игральными костями:
– Мне ваши разборки с Пряником без интереса. Если считаешь, что очень
крутой, валяй. Но учти. Урон бизнесу пустяшный, но мне принцип важен. Никто не
может у меня безнаказанно воровать. Ты меня хорошо понял, Саша?
Саша хорошо понял босса, и не дрогнул под леденящей улыбкой того, кто
держал всю Глыбу с потрохами и окрестностями, и даже усмехнулся в ответ. Теперь
ему было не до смеха.
Первоначальный план у Саши был прост – проследить за Тонькой, выяснить,
где ее девка, а уж из девки вытянуть, куда она дела товар и бабки.
Все шло хорошо, а потом Антонина его заметила. Ему бы окликнуть ее с
улыбочкой, типа, какая встреча, и все такое… А Саша, придурок, шарахнулся в
ближайшую арку между домами, и Тонька всполошилась. Бросилась бежать, не
разбирая дороги. Что уж переклинило в ее куриных мозгах, но кинулась Тонька на
