горячем душе и баночке пива из холодильника.
Ничего не взяли, но, по ходу, исковеркали мебель. Разбили комп и кинотеатр.
Но разве это главное? Мясники знали свое дело и за десять минут превратили его в
скулящую отбивную. Били и приговаривали. Били и приговаривали. Про какого-то
Ефремова, их босса. Не советовали впредь переходить ему дорогу.
Где-то он уже слышал эту фамилию, совсем недавно. Воспоминание
мелькнуло и окрепло. Точно. Он слышал это в треклятом полуподвале треклятого
«Фактора». От парней Фогеля. Но при чем тут он, Паша Горячев?
Паша взвыл от боли в перебитых ногах, когда попытался опереться на колени.
Пришлось перемещаться по-пластунски, от этого невыносимо заболела грудь, и он
начал надсадно кашлять, но все-таки смог дотянуться до айфона. Айфон валялся у
плинтуса за одноногой вешалкой, и ползти до него было ближе, чем до простенького
аппарата китайского производства, подвешенного к стене кухни.
Сейчас он вызовет медиков и ему помогут. Вколют болеутоляющее, наложат
повязки и шины, смажут ушибы целебной мазью.
Пальцы не очень-то слушались, кисти трясло крупной дрожью, но он жив и
поправится. Главное, жив, а кости срастутся.
Вспомнив про «Фактор», Паша с облегчением подумал, что с деньгами теперь
станет посвободнее.
Совсем хорошо станет с деньгами. Фогеля, по слухам,
повязали, его братков тоже. Теперь Паша больше не будет им отстегивать свои
кровные. Может, менты даже вернут то, что Фогель за несколько месяцев успел у
него высосать.
А что, вполне возможно. Паша подготовит справочку из банка. Если с
девчонками-операционистками поговорить правильно, то и справочка может
получиться посимпатичнее. Хотя, рискованно с органами шутить. Но обдумать можно.
С Воропаем-то как все дерьмово обернулось. Для Паши это был удар. Словно
кувалдой под дых вломили. Не ожидал он, что выкрутится Воропай. А тот
выкрутился. И жена его толстозадая тоже.
Ненавижу. Ненавижу!
А разве не за что?!
Паша к деньгам имел отношение уважительное. Нет, он не был скупердяем в
вульгарном смысле этого слова. Но к денежным средствам относился, как бы точнее
выразиться, с благоговением. Планировал расходы. Прикидывал. Экономил.
Экономил!
А Воропаев – нет. И он бесил Пашу, невыносимо бесил тем, что почти не
считал денег. Бабе своей горластой и нахрапистой такую тачку приобрел, зашибись!
Паша месяц горькой слюной исходил. А зачем бабе тачка? Тем более
навороченная… Павликова бывшая вообще на троллейбусе до работы и обратно с
заездом по магазинам, и ничего, а этой Лерке джип семейства «мерседес» подавай!..
Сволочи… Зарплаты своим гоблинам чуть не каждый год повышал. Бабки в долг
давал без процентов! И ведь не разорялся, скотина, никак!.. А Паша на краю полного
трындеца. Иными словами – банкротства. Со своим разумным прагматизмом – и на
краю.
А этот еще глумился, демонстрируя широту души и дружескую щедрость.
Сдался Паше такой друг!.. Но он не спешил Воропая разуверить, зачем? Конечно,
друзья, блин…
Воропай, придурок, сам во всем виноват. Не фига было над людьми глумиться,
тыча в рожу свое благосостояние.
Года два назад Паша тюкнул свою «киа» так, что новую купить было дешевле,
чем эту восстанавливать. Воропай тогда выдал ему доверенность на свою тачку,
которую подготовил к продаже, и сказал: «Да без проблем, Паш, катайся пока. Чего
ей в гараже стоять».
Паша и катался, ожидая с едким сарказмом, когда «друг» напомнит ему, что
пора возвращать или уже платить за аренду бабки. «Друг» не напоминал, а Паша,
исходя ненависть, беспощадно бил днище не своей машины, боком спрыгивая с
высоких бордюров на проезжую часть, и уродовал полированные бежевые крылья о
бетонные ограждения парковок. Виноват он что ли, что у Воропая тачка
праворульная? Тем более, что тот ее сам навязал. Или почти сам. Паша не помнил.
Окончательно доконал Пашу айфон. Вот этот айфон, в черном кожаном кейсе.
Полтинник такая шняга в магазинах стоит, не считая кейса, а Воропай этак запросто
ее Паше в прошлом году на днюху скинул. Сюрприз, гнида, приготовил. На свой
паспорт зарегистрировал, и вот тебе, дорогой друг, живи и радуйся, если сам себе
нормальный коммуникатор купить не в состоянии. Паша давно бы выбросил на
помойку этот айфон, чисто из презрения, однако рачительность не позволяла.
Когда его взял за горло упырь Фогель, Паша подумал: «Должна быть
справедливость на свете?» и напоил Воропая крепким пойлом с подмешанным для
пущего эффекта антидепрессантом из аптечного киоска. Паша знал подход к
барышням, и эта, аптечная, не стала исключением.
И еще Паша мог слушать. Если хотел влезть в чужую душу и что-нибудь
выведать, он умел так внимательно и сострадательно слушать, что собеседник,
натерпевшийся от равнодушия мира и тотального свинства, незаметно для себя
выкладывал подноготную, пребывая в блаженных иллюзиях, что человек, сидящий
напротив, не осудит, поймет и поддержит, и посочувствует.
Паша реалист, он отдавал себе отчет, что не развел бы Воропая, если бы не
коктейль алкоголя с фармацевтикой. Коктейль сокрушил его обычную осторожность,
и Воропай тоже растекся жалкой лужицей, вспомнив безбашенную юность. Немного
