– Я стараюсь не совершать поступков, к последствиями которых могу быть не готова.
И постаралась забыть о том, что к последствиям приручения Герберта – судя по всему, что всплеснулось в душе перед его уходом, – она была готова не совсем.
– Мне нужна телега, Эльен, – заявила Ева призраку на следующий день, когда часы в столовой приблизились к половине четвёртого по керфианскому времени. – Запряжённая.
Дворецкий, которого она снова застала в кладовой за пересчётом провианта, воззрился на неё в искреннем удивлении.
– Телега, лиоретта?..
– Хочу навестить одного дракона. А творить телепорты без предварительного обучения у Герберта я не рискну.
Записная книжечка, куда Эльен скрупулёзно заносил результаты ревизии, выпала у призрака из рук.
Сперва Ева собиралась улизнуть из замка по-тихому. Затем поняла, что её познаний в лошадях едва ли хватит даже на то, чтобы оседлать костяного коня (если на них вообще могло удержаться седло), не говоря уже о том, чтобы пуститься на нём в дальнюю дорогу. Оставалась телега, в которой Эльен когда-то привозил продукты, – Ева искренне надеялась, что править ею не слишком сложно.
После долгих раздумий она поняла, что лучше поговорить с призраком начистоту.
– Вы… собираетесь… к
– Герберт хочет его убить, – сказала Ева, без смущения встретив призрачный взгляд. – Я думаю, что убить его всегда успеется. Хочу попробовать уладить всё дипломатическим путём.
– И господин об этом…
– Узнает. Когда я всё улажу. Или если не улажу. – Ева запустила руку в вырез рубашки. – Эльен, он и слушать меня не захотел. Вы же знаете, какой он упрямый. Но он оставил мне это. – Когда она разжала пальцы, в них светился небольшой, с мизинец, голубой кристалл, занявший место по соседству с рубином. – Если что-то пойдёт не так, я сразу свяжусь с ним.
Как выяснилось, работал кристалл просто: пока он на тебе, достаточно сосредоточиться на том, с кем хочешь связаться, и произнести вслух слова, которые собеседник должен услышать в голове. Кристалл могли использовать и люди без Дара, но лишь после долгих тренировок. У магов, которым артефакт подчинялся сразу и охотно, возникал странный побочный эффект – в течение суток после сеанса связи тебе грозил приступ жуткой мигрени. Предотвратить его можно было, лишь приняв специальное зелье, которое стоило недёшево, поэтому широкого применения изобретение не нашло, но у Герберта все нужные зелья имелись, а Еве, пребывающей в стазисе, мигрень вряд ли грозила.
Жаль только, она точно знала, что врёт.
Видимо, ей удалось изобразить мрачную встревоженность. А учитывая секретаря дядюшки Кейлуса, разгуливающего на свободе…
Конечно, Ева пообещала не выходить. А что ещё ей оставалось? Меньше всего ей хотелось, чтобы неделю спустя Герберт рисковал жизнью, пока она будет отсиживаться за его спиной. Потому что в сражении с драконом она вряд ли ему поможет, а он вряд ли позволит.
Приходилось снова мириться с необходимостью ему врать. Пусть из самых благих побуждений.
– Эльен, я всё рассчитала. – Вытащив из-под мышки книгу, валявшуюся в комнате ещё с уроков по керфианской географии, Ева раскрыла её на карте, заложенной обрывком нотного листа. – Вы сами говорили, что по дороге к Драконьей Пустоши… вот этой… давно никто не ездит. Значит, меня на ней вряд ли заметят. И если я… и вы… не ошиблись в расчётах, я буду у драконьего замка как раз к тому времени, когда урок Герберта у Айрес закончится. Значит, он сможет прийти мне на помощь, если я его позову. – Закрыв сборник страниц, изрисованных стилизованными горами, лесами и ниточками дорог, Ева твёрдо посмотрела на растерянного призрака. – А если он всё равно сможет прийти мне на помощь, что я теряю?
Не ответив, Эльен нагнулся, чтобы подобрать с пола записную книжку.
– Теперь я понимаю, почему вы с Уэртом поладили, – пробормотал он, вкладывая карандаш в петельку, пришитую к переплёту.
– Почему же?
