Как выяснилось, когда они подошли к краю крыши, Кмитсверская тюрьма строилась в три этажа в виде буквы П. Ева с Гербертом выбрались из правого корпуса; сбоку и сзади к тюрьме примыкали жилые дома, отделённые от неё широкой улицей, перед зданием расстилалась просторная площадь, куда бедная Бианта решила прогуляться вместо уроков. И если окружающее море крыш, покрытых снежными шапками, пыхтевших белым дымом из труб, выглядело умиротворяюще, то творившееся ниже – ни – сколько.
Кмитсверская площадь полнилась народом, и сейчас этим народом двигало одно желание: уничтожить того, кто стоял напротив.
Ева смотрела, как на снегу, расцвеченном багрянцем, выжженном чернотой, бушует шторм восстания. Что-то горело, что-то взрывалось, пугающей пестротой сверкали следы отражённых и свершившихся чар; люди сталкивались, чтобы упасть или пройти дальше, отбросить противника или позволить ему перешагнуть через себя. Сине-чёрный массив у тюремных стен – видимо, армия королевы – затапливала разномастная толпа, наседающая с улиц, силившаяся прорвать последнюю линию обороны. Ева выделила среди бунтовщиков золотистые мундиры магов (понять, что это маги, было нетрудно, если принять во внимание колдовские барьеры и волшебное оружие в руках), но различить что-либо ещё в месиве сражения было невозможно.
– Мы должны… Герберт, мы должны их остановить! Ты говорил, я могу это сделать? Но как…
Крылатая тень наползла на крышу за миг до того, как её недоговоренный вопрос повис в воздухе.
Огненная струя ударила по королевским гвардейцам метким золотым плевком. Шипастый хвост небрежно метнулся в пролёте, сшибив пару дымоходов – те брызнули кирпичом, словно коричной крошкой.
Ева задрала голову в момент, когда над схлестнувшейся толпой разнеслись исполненные ужаса вопли «дракон!».
За секунду, потребовавшуюся, чтобы вспомнить, что Гертруда мертва, зрелище летящей над площадью драконицы успело почти её обрадовать.
– Я собирался освободить тебя. Так или иначе. Большой мёртвый дракон мне бы в этом пригодился, – сказал Герберт. – Теперь пригодится для другого.
– Но она же больше не может… или может?..
– Изрыгать пламя? Нет, не может. Она же безмозглая мёртвая марионетка. – Некромант следил, как драконица, оставившая площадь позади, медленно разворачивается. – Немного заклятий. Немного иллюзий. Если ты забыла, я не только с костями возиться умею. Не волнуйся, мятежники не пострадали… серьёзно.
Когда он выплел в воздухе рунную паутинку, вторая струя не-совсем-драконьего пламени подпалила крышу тюрьмы на противоположном корпусе. Золотой огонь весело взметнулся к блеклому небу.
Под крики, в которых помимо «дракона» угадывалось «бегите», «убить» и «Лоурэн», драконица поднялась выше. Избегая взвившегося к ней роя стрел, колдовских и не только – от самых сообразительных из собравшихся внизу, – полетела дальше, с шумом взрезая воздух перепончатыми крыльями.
– Вот так шоу, – одобрил Мэт. – Кто бы мог подумать, что наш малыш некропиромант…
– Герберт, ты решил исполнить пророчество
Ну, конечно. Обе стороны прекратят вражду, а лучше – объединятся перед угрозой извне. Угрозой, предвещенной величайшей предсказательницей Керфи, угрозой, не делающей разбора между мятежниками и теми, кто лоялен власти…
По крайней мере, в теории.
– А ты против?
Проводив поднятую драконицу тоскливым взглядом (называть её Гертрудой даже в мыслях было неловко), Ева посмотрела на воюющую толпу. Ожидаемо увидела, что та прекратила воевать. Пока кто-то в страхе вглядывался в небо, а другие атаковали крылатого монстра из арбалетов и магических светящихся луков, третьи позорно бежали. Иные из солдат королевы стреляли вверх наравне с бунтовщиками; многие, разбив строй, не хуже оппонентов бросились врассыпную. Ожидаемо, учитывая, что удар «чудища с Шейнских земель» пришёлся по ним.
Иронично, учитывая, что тот, по чьей милости их товарищи
…хватит, Ева. Даже если не все люди королевы – кровожадные ублюдки, лучше они, чем невинные горожане. А какое же это выйдет чудище, если его атака на столицу не оставит после себя ни единой жертвы?
– Герберт, но Люче…
– Я знаю, что с ней. Наколдую иллюзию огня. Вогнать её дракону в подмышку, полагаю, тебе будет нетрудно. Остальное я сделаю сам. – Подхватив Еву под локоть, Герберт повёл её к противоположному краю крыши. – Теперь нам действительно пора.
– К озеру?
– Прямо отсюда к нему не перенестись. Охранные чары запрещают. А вот с соседней крыши – легко. Надеюсь, левитировать не разучилась?
Когда они взобрались на поребрик, за которым ждала пустота и недолгое падение на уличную брусчатку, Еве вспомнилось, как безумно давно они пили фейр и смотрели её любимую сказку.
– Вот сейчас тебе точно только стильного серого костюмчика не хватает, – пробормотала она, пока они, взмыв в воздух, плавно перемахивали через широкую улицу над бежавшими по ней перепуганными людьми.
– А ещё сердцеедства и позёрства.
