Опускается ночь полностью

Глазам Клэр требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к царящему здесь полумраку. Она останавливается и смущенно осматривается, поскольку это всего одна комната – единственное помещение со скудной, но тщательно продуманной обстановкой; от низенькой плиты здесь слишком жарко. На плите слегка дымится глиняный горшок, из которого доносится запах готовящихся овощей. Единственная кровать придвинута к задней стене, на маленьком столике, окруженном тремя табуретками, стоит лампа. Одежда висит на крючках по стенам. Оглядываясь по сторонам, Клэр начинает понимать, что эта тесная каморка и есть дом Этторе, где он живет со всей своей семьей. Запах здесь неприятный. Разглядев нишу в одной из стен, она понимает, что оттуда на нее кто-то смотрит. Испугавшись, она делает шаг назад, и ее глаза различают морщинистое лицо мужчины, завернутого в одеяла, неподвижно лежащего и смотрящего на нее немигающим взглядом. Этот мужчина не Этторе, она его не знает. Клэр сконфуженно поворачивается к Паоле, которая стоит, скрестив руки, и, кажется, ждет, что Клэр заговорит.

– Вы можете… можете понять меня, когда я говорю по-итальянски? – спрашивает Клэр, хмурое и недовольное выражение лица Паолы – достаточно красноречивый ответ. Она отвечает на местном наречии, и единственные слова, которые Клэр удается разобрать, – это Этторе и Джоя. – Где Этторе? – делает Клэр еще одну попытку, в надежде протягивая руки. Паола резко вздыхает, барабанит кончиками пальцев по бронзовой коже своих предплечий, и у Клэр обрывается сердце. Внезапно она понимает, что уйдет, так и не повидав его; с чего бы Паоле сообщать ей, где он, даже если они и смогут объясниться.

Наступает долгое неловкое молчание. Паола стоит у двери, и, когда Клэр, виновато улыбаясь, делает шаг в ее направлении, Паола не двигается с места. Клэр понятия не имеет, как ей поступить или что сказать, она не знает, о чем думает Паола, что она собирается делать; Клэр чувствует на себе взгляд человека, лежащего в нише, и от этого волоски у нее на руках становятся дыбом, а горло пересыхает. Клэр здесь чужая, и ей здесь не рады. И тут у нее за спиной раздается тихий шорох, за которым следует тоненький любопытный писк, Клэр оборачивается, лишь теперь заметив ребенка Паолы, лежащего в деревянном ящике на кровати.

Из ящика виднеются только ручки с растопыренными пальчиками, машущие в воздухе.

– О! – восклицает Клэр. Реагируя на звук ее голоса, малыш издает бульканье и еще какой-то звук, исполненный любопытства, и Клэр идет к кровати. Ребенок устремляет на нее взгляд, и она не может сдержать улыбки. У него большие глаза, черные как смоль, на приоткрытом алом ротике блестит слюна. – Он прекрасен, – бормочет она. – Можно мне взять его на руки? – Она смотрит на Паолу, чье лицо смягчается, хотя она продолжает молчать. Клэр просовывает пальцы под спинку ребенка, поднимает его и прикладывает к плечу, удивленная его тяжестью и жаром, исходящим от маленького тельца. Она поворачивает голову, чтобы прижаться щекой к его головке, и чувствует, как он берет прядь ее волос и тянет за них. Освободившись из стеснявшего его движения ящика, он принимается энергично сучить ножками. Клэр покачивает его из стороны в сторону, похлопывая по спинке. От него веет сном, материнским молоком и чуть кисловатым, но совсем не противным запахом маслянистой кожи. Держа на руках ребенка, Клэр ощущает острый приступ тоски, обжигающей и мучительной. По-прежнему улыбаясь, она смотрит на Паолу. – Он прекрасен, – снова произносит она, и, возможно, Паола понимает это слово – perfetto, – поскольку тоже не может удержаться от улыбки, такой нерешительной, словно она не привыкла улыбаться.

– Это Якопо, – говорит она по-итальянски.

Клэр начинает тихонько напевать песенку, слышанную от няни в раннем детстве, названия которой даже не знает. Она продолжает покачивать ребенка на плече, чуть слышно напевая под изумленным взглядом матери, когда дверь открывается и появляется Этторе.

Один глаз у него полузакрыт, заплыл после драки с Людо, видны и другие синяки. Он удивлен и смотрит, словно не веря своим глазам, невысказанный вопрос замирает у него на губах, пока он наблюдает эту удивительную сцену. Его любовница укачивает его племянника, в то время как отец и сестра молча смотрят на нее. Несколько мгновений он тоже просто стоит и смотрит, странное выражение пробегает по его лицу, словно рябь по воде, и Клэр видит себя его глазами, и от этого ей хочется рассмеяться. Но он запирает за собой дверь и резко мотает головой.

– Луна сказала мне, что ты здесь, но я не мог в это поверить. Кьяра, ради всего святого, что ты тут делаешь? Ты, вообще, о чем думаешь… о чем ты думаешь? – спрашивает он.

Паола делает шаг вперед, протягивая руки к сыну, и Клэр с неохотой отдает его.

– Мне нужно было тебя увидеть, – говорит она.

Лежащий человек в нише первый раз подает голос, он тихо и хрипло произносит что-то, и Этторе коротко отвечает.

– Ты не можешь являться сюда вот так! – обращается он к Клэр.

– Это сейчас сказал твой отец?

– Это я тебе говорю!