– Кьяра? – Этторе опускается на корточки и заглядывает в ее пепельно-серое лицо. Нижняя губа разбита, и кровь течет по подбородку, руки в синяках, ногти обломаны. – Кто это сделал? – Она никак не реагирует на его слова, словно не слышит их вовсе. Этторе поднимает глаза на Пино. – Ее изнасиловали? – Отвратительное слово застревает у него в горле, рвет его внутренности.
Пино качает головой.
– Я подоспел вовремя. Но полагаю, именно таково было его намерение, – осторожно говорит он.
– Чье намерение? Ты видел, кто это был? – спрашивает Этторе. Теперь и его руки трясутся, голова начинает гудеть, и давит в груди. Только тут Кьяра порывисто вздыхает и вздрагивает всем телом. Она произносит что-то так тихо, что Этторе не может разобрать ее слов. Он вновь опускается перед ней на корточки.
– Этторе… – предостерегает друга Пино.
– Кьяра… здесь ты в безопасности. Я с тобой, – говорит Этторе.
– Скажи… – едва слышно бормочет она. Медленно закрывает глаза, затем открывает, пытаясь сфокусировать взгляд на Этторе. – Скажи, что ты от меня без ума, – шепчет она.
У Этторе перехватывает дыхание. Он отшатывается, теряет равновесие и бухается на пол.
– Этторе, я видел его. Это был Федерико Мандзо. Наверное, он шел за ней сюда, – говорит Пино.
– Это его слова. Он все время повторял их. – Голос Кьяры звучит глухо и сипло. – Он твердил и твердил: «Скажи, что ты без ума от меня».
Пино и Этторе начинают вытирать ей лицо и как могут приводят в порядок ее одежду, но скоро им становится ясно, что это бессмысленно. Они перекидываются несколькими словами на местном наречии и затем провожают Кьяру на Виа Гарибальди; она идет нетвердой походкой в каком-то оцепенении и внезапно сознает, что рука, поддерживающая ее под локоть, – это рука Пино. Этторе ушел. Без всякой надежды она оборачивается, чтобы посмотреть через плечо. Когда они подходят к дому Леандро, она пятится назад. «Если ты заикнешься им об этом, – говорил Федерико, – я расскажу им, где ты была. Где ты была много раз. Тебе же нравятся апулийские мужчины, так ведь?» Все это говорилось с торжеством в голосе, пока одна грязная рука закрывала ей рот и нос, так что она с трудом могла дышать; в другой руке он сжимал нож, острие которого было приставлено к впадинке над ключицей. «Никаких криков, – говорил он, опуская руку к застежке штанов. – А теперь скажи, что ты без ума от меня». Затем длинный поцелуй, омерзительная симуляция нежности. «Скажи, что ты без ума от меня», – на этот раз гораздо настойчивее, поскольку она молчала. И тут каким-то чудом рядом оказался Пино, и Федерико убежал. Облегчение было таким огромным, что на какую-то секунду Клэр забыла, как стоять, как говорить, думать и двигаться.
Федерико Мандзо, ремонтирующий велосипед для Пипа. Федерико Мандзо, протягивающий ей цветы, а потом шикающий на нее, – вначале церемонное ухаживание, а потом издевки и угрозы, стоило ему убедиться, что она не Мадонна. Клэр смотрит на дверь дома Леандро. Неужели им откроет Федерико? У него было время вернуться, но Пино ударил его в живот так, что тот сбежал, согнувшись пополам, и, вероятно, не станет торопиться с возвращением. При мысли о встрече с ним лицом к лицу на Клэр накатывают волны липкого страха. «Если ты заикнешься им об этом, я расскажу им, где ты была». На секунду она обхватывает рукой Пино за талию, прижимается щекой к его рубашке. Она ощущает запах пота и труда, земли и соломы.
–
Пино хмурится, подыскивая на прощание слово на итальянском.
–
