Опускается ночь полностью

В душе Клэр поднимается паника. За двухнедельный срок ее желания изменились, и теперь она не хочет уезжать. Она вспоминает слова Этторе о том, что Леандро нужно кое-что выяснить у Бойда, прежде чем он позволит им отправиться домой. Это может значить всего-навсего, что Леандро желает видеть законченные проекты, а может значить и нечто другое. Нечто большее. Стоило Этторе упомянуть об этом, как она подумала о Нью-Йорке, и этот вопрос, эта мысль вертится у нее на языке, но она останавливает себя. Если Бойд еще не догадался, то она не станет ему подсказывать. Он может очень быстро понять, о чем идет речь, и это положит конец их итальянским каникулам. Все эти невысказанные мысли тревожат ее – она не может даже предположить, какой интересующей Леандро информацией располагает Бойд.

Бойд пожимает ее руку, прерывая ее размышления.

– Ну, что ты на это скажешь? – спрашивает он.

В течение минуты или даже больше Клэр смотрит на эскизы невидящим взглядом. Она моргает и пытается сосредоточиться. Новый фасад дома на Виа Гарибальди украшают трулло. Четыре стилизованных домика, очень похожих на настоящие, но из совершенно одинаковых, гладко отшлифованных каменных блоков, идеально пригнанных друг к другу; по своей форме эти трулло ближе к пирамиде, чем к конусу, каждый заканчивается высоким шпилем, наподобие маленького минарета. Но в целом фасад простой, изысканный, можно сказать, строгий, с четырьмя дорическими колоннами, обрамляющими выходящие на улицу массивные ворота. У Клэр внутри все сжимается.

– Это просто… прекрасно, Бойд, – честно говорит она. – Это ни на что не похоже и вместе с тем не будет в диссонансе с окружением… В этом есть и некая недосказанность, и нечто поразительное. На мой взгляд, это одна из лучших твоих вещей. Кардетта должен быть доволен. – После этих слов Бойд словно выдыхает.

– Я счастлив, что тебе понравилось. Я надеялся… что это так, под грифелем карандаша здание, казалось, обретало форму, словно само подсказывало, как оно должно выглядеть. Это всегда хороший знак. Трулло – очень характерные строения для этой местности. Я никогда не видел ничего подобного, пока не попал сюда. Тебе не кажется, что они весьма точно представляют мистера Кардетту? Символически, конечно. Ведь в конце концов, это крестьянские жилища, но они могут стоять веками. Он вышел из крестьян и, благодаря своей твердости и умению приспосабливаться, выстроил совершенно иную жизнь, богатую и прочную. – Бойд умолкает, окидывая свою работу озабоченным взглядом. – И в общем-то, не важно, на чем он ее построил, – бормочет он.

– Конечно, – говорит Клэр, и между ними повисает напряженная тишина, исполненная ожидания, что будет произнесено дальше.

Они еще не условились между собой, в какой тональности обсуждать все, что связано с Леандро Кардеттой и прошлым Бойда, его проектами и тем, что он привез их сюда, выполняя указание Кардетты. Клэр больше всего тревожит то обстоятельство, что она до сих пор не знает, каким образом ее муж познакомился с Кардеттой; Бойд так и не ответил ей на этот вопрос. Бойд берет карандаш и принимается затачивать его ножичком, лежавшим на столе. Клэр отходит от него якобы для того, чтобы рассмотреть на стене картину с изображением святого Себастьяна, откинувшего в предсмертных муках голову, ощетинившегося стрелами. Tradimento. Вот они здесь, разговаривают так, словно ничего не изменилось, словно они по-прежнему вместе, в то время как они многого не знают друг о друге.

– Когда ты покажешь ему эти эскизы? – спрашивает она в конце концов.

– Скоро. Я не знаю… скоро, – говорит Бойд. Он вновь хмурится, глядя на свою работу. – Я хочу убедиться, что они безупречны.

– Совершенство недостижимо. Ты же сам говорил мне раньше, что нужно уметь вовремя останавливаться, чтобы не переусердствовать. – Клэр не верится, что это говорит она. Ей следует советовать ему повременить, подождать или даже самой как-нибудь испортить его работы. Она должна использовать любую возможность, чтобы продлить свое пребывание здесь. Но стоит ей подумать о Пипе и его печальном одиночестве, и она приходит в замешательство, раздираемая противоречивыми чувствами.

– Ты права, моя дорогая, – говорит Бойд.

И тут из дальнего конца здания доносятся какие-то странные звуки, и Клэр некоторое время прислушивается, прежде чем ей удается определить, что это. Затем она безошибочно улавливает размер три четверти и пронзительные звуки скрипки.

– Это же Штраус? – спрашивает она, и Бойд улыбается.

– Забыл, что собирался тебе сказать, – тебя ищет Марчи. Она говорила что-то о вечеринке.

– Пойду узнаю.