Опускается ночь полностью

– У нас у всех есть свои слабости, миссис Кингсли, – бормочет он. – Моя – это темперамент. Понимаете, у меня в сердце огромный запас ярости. – Для наглядности он прикладывает палец к груди. – Такой огромный запас. Он есть у всех, кто здесь родился. Не важно, что ты станешь делать потом и как изменится твоя жизнь. Ярость никуда не денется.

– Вам… не понравились эскизы? – спрашивает Клэр.

Леандро пронзает ее взглядом, словно даже теперь подозревает издевку, и качает головой:

– Вы ведь тоже этого не видите? Это лишний раз подтверждает, что намерения Бойда были вполне невинны. – Леандро взмахивает рукой, словно собираясь смести листы. – Трулло. Он положил в основу трулло. Я работал и работал; я проделывал вещи, которые вам, миссис Кингсли, даже не представить, чтобы стать тем, кто я есть. И все же землевладельцы обращаются со мной как с крестьянским отродьем, и я не в силах это изменить. Подумайте только, после всего этого ваш муж хочет опять засунуть меня в трулло! – Внезапно он начинает хохотать. – На всякий случай! – Он наставляет на нее палец. – Чтобы, не дай бог, кто-нибудь не забыл о моем происхождении и по ошибке не принял меня за синьора! – Он снова разражается издевательским хохотом, который вскоре умолкает.

Клэр нервно сглатывает вставший в горле комок; ей тут же приходит в голову мысль, что, если эскизы не годятся, Бойду придется пробыть здесь дольше. Значит, и она пробудет здесь дольше.

– Я… я совершенно уверена, что у Бойда и в мыслях не было оскорбить вас, мистер Кардетта.

– Весьма вероятно, что вы правы. – Леандро вздыхает и откидывается на спинку кресла. – Наверное, мне стоит отказаться от этой идеи и сберечь деньги. Очень может быть, что все здесь перевернется вверх дном, прежде чем удастся реализовать мою затею.

– Так… вы не хотите, чтобы он переделал их? – спрашивает она с замирающим сердцем.

– Вам не терпится вернуться домой? – говорит Леандро. – Возможно, все это было ошибкой, – тихо добавляет он, и она не понимает, что он имеет в виду.

– Нет, я… это… – Клэр даже под страхом смертной казни не могла бы придумать, как ответить на этот вопрос. В какое-то мгновение ей пришла в голову безумная мысль – спросить, что именно хотел он выяснить у Бойда.

Она поднимает глаза и встречает его задумчивый взгляд.

– Вы совсем не такая, какой я ожидал вас увидеть, миссис Кингсли, – говорит он. – Британцы обычно очень консервативны. Они мыслят стереотипами. Вы кажетесь мне, не в обиду вам будет сказано, совершенной противоположностью этому. Если честно, я часто не могу догадаться, что вы думаете по тому или иному поводу.

– Я и сама порой не знаю, – говорит она, и Леандро улыбается:

– Я вижу, что ваш муж рассказал вам кое-что о моей прошлой жизни в Нью-Йорке. – Он произносит это словно невзначай, и Клэр тут же настораживается. Она ничуть не верит в его легкомыслие.

– Да, – отвечает она.

Леандро откашливается и кивает:

– Могу поспорить, что вы проявили настойчивость, расспрашивая его. Он не тот человек, который стал бы по собственной воле рассказывать о подобных вещах. И мне хотелось бы дать вам совет: не верьте всему, что вы слышали, миссис Кингсли. У вашего мужа и у меня было… непростое прошлое. Я уверен, что он никогда не откроет вам всей правды. Возможно, он ничего и не сказал вам.

– А вы скажете?