Появляющийся в первый раз в русской печати очерк был напечатан первоначально в Париже, под заглавием: Docteur Faust „Aus antipodes de la morale", в 1910 г. на французском языке и тогда же переведен на русский А. Карелиным, которого, по качеству перевода, следует считать вторым автором очерка.
В то время с трудом удалось напечатать этот очерк даже на французском языке и автору вынужденно пришлось писать его на этом языке, а не на родном ему — русском, так как напечатать на русском языке по было никакой надежды.
Но жизнь быстро движется.
Прогремели громы русской революции, и идеал начертанный в этом очерке уже стал обрисовываться — по крайней море, общественная реакция по отношению к идеалу, намечаемому в очерке, стала менее отрицательной.
Экономическая эволюция нашла новую формулу в советской, федеративной «коммунистической» республике, формулу, конечно, далеко по совершенную, так как формулы по могут опережать фактов, т.-е. действительности, выражением которой оно являются, но сама действительность стала ближе к возможностям достижения целостного развития личности, счастия, в общем сотрудничестве коллектива.
Основы собственности — этого первоисточника всех общественных несчастий поколеблены; если и не устранены окончательно.
Ячейка ограничивающая личность — семья уже не поддерживается общественным строем (законом).
В организацию труда, по требованию трудящихся начали проникать объективно и субъективно начала разумности.
На очередь поставлен вопрос о физической культуре, культуре тела, которое делает то, что мы называем душой, и эта культура создаст равновесие между умом, освещающим путь, совестью — сознанием вырабатывающим отношение, к внешней среде (обществу) и волей исполняющей, проводящей в жизнь, под воздействием среды — линию характера (субъекта).
Все это неминуемо создаст, наконец, сознательную, целостную личность, коллектив из сознательных целостных личностей, который отвергнет власть и насилие.
Нас не страшит, что внешняя форма нашей русской действительности, хотя еще далеко не совершенная, но несравненно более близкая к идеалу, чем может быть лишь временно павший буржуазный строй, может быть поглощена общим натиском защитников этого строя.
Этой страницы все же нельзя будет вырвать из истории человечества, как нельзя было вырвать из истории человечества и французской революции.
Первая пыталась освободить человека, оставив ему собственность и сделала многое, вторая — наша русская революция указала, что задача освобождения заключается в создании для человека, путем коллективного труда, возможности целостного развития его личности и отказалась от ошибки французской революции, утверждавшей собственность; лишь наша действительность, не давшая этой революции достаточного количества сознательных личностей, не дала ей возможности отказаться от власти и насилия.
Если в крови и ужасе вернется реакция, если падет и немногое созданное, то все же, со следующим оборотом колеса истории, неуловимая (подсознательная) жизнь масс еще более приблизит нас к идеалу, намечаемому в этом очерке, к коллективу сознательных личностей наконец понявших, что, на пути к счастью к расцвету личности, нужна согласованная организация труда и распределения, распределение вещей, а не управление людей что и создаст для личности все возможности.
Третья революция, которая, наконец, положит прочный основы творчеству человека, будет созданием новых форм объединенных трудом личностей на путях к идеалу личному, совпадающему с общим идеалом.
Привет грядущему.
Слово — «принцип» и «идеал» употребляются так часто, что их значение, если можно так выразиться, потускнело. Но, так как при изложении каких либо положений, необходима полная точность, то мы будем пользоваться только понятиями, которым попытаемся дать определение.
Конечно всякое определенно — неполно: для нашей цели, однако, достаточно сказать, что принципы это — пути, главный линии плана, который называется идеалом.
Но жизнь — движение. Следовательно, принципы это — теоретически начертанные пути, которые дают возможность двигаться в определенном, ведущем к реализации идеала, направлении.
Принципы, как и всякая применяемая на практике теория, лишь частично достижимы. К силу этого, тоже самое надо сказать и об идеале. Но, так как полное достижение идеала явилось-бы остановкой движения, то и идеал, всегда частично достигаемый, не может никогда быть достигнут. Идеал — это весь план, во всей совокупности. Ясно, что ни идеал, ни совокупность проводящих его в жизнь положений (путей — т.-е. принципов), — даже теоретически, — не могут быть изложены вне связи со средой и действующими в этой среде факторами. Таким образом немыслим частный или личный идеал, не находящийся в каком либо отношении к социальному или общему идеалу.
