Белые народы, вначале изолированные от сородичей, принадлежавших к двум другим видам, в результате космических катастроф и еще не встречавшие ни желтых, ни черных племен, не могли себе представить, что на земле есть люди, которые отличаются от них. Такое мнение при первых встречах с финнами и неграми еще более укрепилось. Белые не могли допустить и мысли о том, что эти существа — такие же люди, как и они сами, тем более, что те отличались враждебностью, жестокостью, уродством и с гордостью называли себя детьми обезьян. Позже, когда начались конфликты, высшая раса заклеймила обе низшие, особенно черные племена, словом «варвары», которое так и осталось знаком справедливого презрения. Но при этом не следует забывать о том, что желтая раса, напористая победительница, оказавшись среди белых народов, напоминает реку, которая на своем пути размывает золотоносные пески и при этом обогащается. Поэтому так часто эта раса предстает в истории наполовину цивилизованной и способной к цивилизации, играющей важную, пусть и разрушительную роль, между тем как черная раса, имеющая мало контактов с белыми народами, до сих пор пребывает в глубокой летаргии.
Теперь оставим эти живущие изолированно народы, менее других подверженные этническому смешению, которые в течение многих веков смогли сохранить свой образ жизни. Такое редкое зрелище мы уже видели в Индии и Китае. Предметом нашего рассмотрения будут народы, которые связали свои интересы, идеи, доктрины и судьбы с нациями совершенно иного типа и чьи общественные институты не были долговечны. Начиная с VII в. до н. э. мы будем свидетелями бурной истории большинства белых народов, где преобладает нестабильность и непостоянство цивилизаторской идеи. Рассуждая о событиях в индии и Китае, мы оперировали десятками столетий, а теперь будем измерять срок жизни цивилизаций в пять–шесть веков. Мы увидим, что самые выдающиеся политические творения живут две сотни лет, а затем трансформируются или умирают. Нас ослепит кратковременный блеск Греции и республиканского Рима, затем, перейдя к новым временам, мы утешимся тем, что хотя наши социальные системы живут недолго, они все же оставляют неизгладимый след в истории, особенно начиная с VII в. до н. э., когда происходила полная трансформация роли белой расы в делах западного мира.
Запад всегда был мировым центром, и это заявление обоснованно, хотя все народы могут в той или иной мере претендовать на это для индусов Арьяварта — сердцевина подлунного мира, вокруг этой священной страны располагаются двипасы, соединенные с центром, как лепестки лотоса со стеблем божественного растения. Для китайцев вселенная сосредоточена вокруг Поднебесной Империи. Такими же мыслями тешились греки: их храм в Дельфах был пупком Великой Богини. То же можно сказать о египтянах. Роль нации на земле не может определяться географическим положением, ни один народ не может претендовать на постоянную цивилизаторскую миссию, и в этом вопросе я позволю себе оспорить знаменитый труд Джоберти. Только с моральной точки зрения можно утверждать, отбросив патриотические чувства, что центр тяжести социального миропорядка находился в пределах западных земель, перемещаясь в различные эпохи между двумя крайними точками: Вавилон — Лондон, с востока на запад, и Стокгольм — Фивы в Египте, с севера на юг.
Западный мир в очерченных мною границах представляет собой шахматную доску, на которой сталкиваются самые важные мировые интересы. Это озеро, которое то и дело выходит из берегов и изливает свои воды на остальную часть земли, иногда опустошая ее, но всегда оплодотворяя. Это сад, где все растения — лекарственные и ядовитые, питательные и смертельные — находили своих садовников. Здесь сконцентрированы самые важные события, самые разнообразные факты и конфликты. В Китае и индии также происходило немало потрясений, следы которых мы находим с большим трудом. У цивилизованных народов Запада не было ни одной серьезной битвы, революции или смены династии, которые бы не дошли до нас из глубины в тридцать столетий, причем с такими подробностями, которые до сих пор удивляют читателя, а его взор и сегодня восхищается утонченными формами скульптур.
