То же самое можно сказать о моральных качествах. В характере доминирует стремление к тишине и покою, потребности невелики и ограничены материальной сферой. Так же, как хамит, потомок черной и белой рас, унаследовал от бурного характера негра способность к пластическим искусствам, венд, смесь белого и финского элементов, трансформировал вкус желтой расы к материальным радостям в предрасположенность к промышленному, сельскохозяйственному и коммерческому делу. Самые древние народы, вышедшие из такого союза, порождали финансистов и дельцов, конечно, не таких предприимчивых, алчных и ловких, как ханаанеяне, но столь же преуспевающих благодаря трудолюбию.
В далекой древности из славянских стран в бассейн Черного моря, в многочисленные семитские и греческие колонии, потоком шли разнообразные товары. Янтарь с берегов Балтики, который фигурировал в торговле галлов, также поступал к ним от вендов. Шла оживленная торговля пшеницей, которую выращивали на землях Скифии, а также южнее Карпат, где жило вендское племя алазонов. Таким образом, можно сказать, что ни кельты, ни славяне не заслуживают упрека в варварстве.
Тем не менее, эти народы не могли считаться высокоцивилизованными в те времена. В зависимости от степени смешения с аборигенами они утрачивали древние инстинкты белой расы. В отношении религии они стояли на ступень ниже галлов. Галльский друидизм, хотя он тоже носил следы финского влияния, был меньше пропитан их натурализмом, чем теология славян, в высшей степени суеверных. Такое суеверное отношение к природе, в равной степени присущее как северным славянам, так и их сородичам, итальянским расенам, занимало большое место в системе их жизненных понятий. Они оставили много памятников, свидетельствующих о большом мастерстве, терпении и трудолюбии, но эти памятники во многом уступают тому, что мы видим у кельтских народов. Они почти не знали завоевательских походов и даже не сумели создать по-настоящему сильное политическое государство.
В целом эта раса была плодовитой, но как только какое-нибудь племя уменьшалось в численности, оно скоро исчезало. Политические взгляды вендов выражались спорадически и не позволяли им осознать или создать сложную систему управления, необходимую в крупной стране. Поэтому они стремились жить небольшими общинами. Конечно, у них не было стремления навязать свое господство другим племенам, особенно это касается славян. Повышение личного благосостояния, защита плодов своего труда, помощь в удовлетворении материальных потребностей — все это давала им община с ее свободой и ее возможностями, которые невозможны в более развитой социальной среде. Такой образ жизни заслужил им похвалы моралистов, а политики, более требовательные в этом отношении, находили его примитивным. Древняя система правления белых рас, которая обеспечивала все элементы независимости, была несовместима с такой инертностью. Чиновники, отцы общины, получали власть лишь на некоторое время и были ограничены в действиях решениями всех глав семейств. Очевидно, что эти сельские аристократы создавали республики, наименее подверженные узурпации власти, какие знала история белых народов, но в то же время эти республики были и самыми слабыми перед лицом внутренних волнений и внешней угрозы.
Вполне вероятно, что по причине многочисленных неудобств такой изолированной системы иногда даже ее приверженцы желали переменить ситуацию и оказаться под властью более энергичного народа. Это давало им возможность закрыть глаза на потери независимости за счет обретения новых преимуществ. В числе последних можно назвать увеличение материального достатка как следствие увеличения территории и населения. Изолированная община имеет небольшие возможности, две объединившиеся общины получают их больше. Снятие политических барьеров способствует установлению связей между соседними странами. При этом расширяется товарообмен, растут прибыли и возможности рынка, торговцы активно приветствуют такое положение вещей, между тем как люди более благородные и проницательные предвидят скопление всех человеческих пороков и появление всевозможных новых форм порабощения.
Но в древние времена завоеватели славян не доводили такое скопление до крайности. Их численность была невелика, у них были скудные интеллектуальные или материальные возможности, чтобы совершать такие крупные ошибки. И их подданные могли пользоваться расширением экономических отношений.
