Элизабет не считалась опасной для общества, так что меры безопасности были ограничены тем, что её заперли в палате с решётками на окнах. Вот только о необычном пациенте не сообщили врачу, совершавшему вечерний обход, так что он банально забыл закрыть на замок дверь после ухода. В результате, вечером маньячка выбралась наружу, забралась в ординаторскую и напялила на себя халат медсестры, после чего отправилась совершать «обход пациентов», представляя себя доктором и руководителем клиники. Дальнейшие события и «нападение маньяка» сорвали последние шестерёнки в её голове, что вылилось в приступ гнева и обезображенный труп.
Убийство, конечно, скрыть не удалось, и на персонал больницы посыпались все шишки. Картеру провели повторную операцию на ноге, после чего перевезли в лучшую клинику города, где он находился в ВИП-палате под неусыпным наблюдением врачей. В такой обстановке нельзя было даже мечтать о том, чтобы подстроить какой-либо несчастный случай. Я просмотрел линии вероятности будущего, но во всех случаях Картера удавалось откачать. Даже если он впадал в кому, формально он оставался жив, так что задание грозило провалиться.
Следующий месяц я наблюдал за жизнью трёх оставшихся «клиентов», ограничиваясь только лишь прогнозированием их возможного будущего. Как я уже сказал, Картер был в безопасности. А вот Алекс и его подружка Клер постепенно всё больше осваивались с предвидением будущего, что делало их почти неуязвимыми для моего воздействия.
Что самое смешное, я мог предвидеть их предвидение будущего. Это требовало некоторого напряжения с моей стороны, но в целом было возможно. Вот только эта парочка не была ограничена требованиями о «незаметном» воздействии на реальность. Они банально совершали какие-то действия, которые выводили их из-под удара. Если я устраивал несчастный случай в одном месте, то они просто шли в другое. Если подстраивал «случайное» падение шкафа на голову, то заранее обнаруживали сломанную ножку мебели, и так далее.
На любой мой ход они тут же придумывали свой «противоход», полностью нейтрализуя моё воздействие. Но больше всего меня бесил тот факт, что Алекс разрушал мои планы, даже не замечая этого. Он просто следовал своей интуиции, которая «чудесным образом» проводила его мимо всех опасностей. А Клер шла к этому ясновидцу бесплатным приложением. Она постоянно находилась рядом с ним, да и сама тоже обладала некоторыми способностями по восприятию будущего.
В общем, следующий месяц я провёл строя безумные планы, которым не суждено было воплотиться в реальности. За этот месяц с троицей не произошло ничего опасного или необычного, потому что я ограничивался только прогнозированием будущего. В конце концов мне стало ясно, что текущий подход себя изжил. Мне нужно было в первую очередь разобраться с Алексом. После этого я уже смог бы подстроить смерть Клер и Картера. Время, выделенное мне для выполнения задания, подходило к концу, так что следовало поторопиться.
К счастью, через месяц Картера выписали из больницы. Он всё ещё ходил с загипсованной ногой, но по крайней мере теперь не был под круглосуточным наблюдением врачей, готовых вернуть его с того света в любое время дня и ночи. Но я решил оставить этого идиота «на сладкое», а в первую очередь сосредоточиться на главном «вредителе».
Способность Алекса избегать всех моих ловушек заключалась в том, что его «голос интуиции» никогда не вступал в противоречие с «голосом разума». Другими словами, его поведение было отличным примером «эмоционально неустойчивой личности». Если ему «внезапно» переставала нравиться улица, по которой он шёл, то он просто сворачивал в сторону или даже разворачивался назад. Если он ощущал «опасность» от каких-то действий, то никогда не пытался совершить их, даже если этого от него требовали другие. И так далее. В своём поведении от всегда следовал малейшим эмоциональным порывам. Если бы это могло помочь, то я с лёгкостью смог бы подстроить его попадание в дурдом. Но увы, подобное «место жительства» наоборот сводило все варианты реальности к одному, в котором Алекс просто кис в палате в одиночестве.
Впрочем, у меня был план, как преодолеть это препятствие. В правилах «правоверного вознесённого» было много ограничений на то, что мне нельзя было делать. Но одна вещь вполне допускалась и была, можно сказать, официальным проходом в мир живых. Я мог давать смертным «откровения», приоткрывая завесу тайны бытия. Главное при этом было не раскрывать тайн мира духов. Ну и следовало учесть, что за подобное общение вознесённого могли и спросить. И при отсутствии достаточных оснований могло последовать наказание. Впрочем, у меня основания имелись, так что никаких препятствий для реализации этого плана не было.
