Безумие, но у него дома, в прикрученном шестью болтами сейфе, обошедшимся в целых триста штук рублей, лежит тринадцать миллионов рублей, а он продолжает заниматься всей этой деятельностью…
Сейчас он завидовал Маркедонову с Некипеловым. Эти двое, действительно, открыли детективное агентство «Сокол» и расследуют пропажи, проверяют супругов заказчиков на верность/неверность, но, при этом, вообще ни перед кем не отчитываются, просто ходят на работу, когда захотят, большей частью наслаждаясь беззаботной жизнью. Некипелов даже как-то обмолвился во время их с Савушкиным вечерних посиделок, что хочет обсудить с Точилиным перспективу своего отпуска в Таиланде.
В течение полугода, когда детективное агентство, якобы, встанет на ноги и «официально заработает» семь-восемь миллионов, Маркедонов должен будет вложить эти деньги в сеть аптек Петра Горенко, брата Валентины. Тот тоже осторожничает и делает всё честно, но после такой инвестиции можно будет законно расшириться, запихать туда даже больше денег, а потом, якобы, сэкономить на строительстве и так далее, до кристаллической чистоты легализовав ещё миллиона три-четыре.
Как говорила ему Валентина, через пару лет можно расширить бизнес до таких масштабов, что в бухгалтерии можно будет «найти» хоть двадцать миллионов. И вообще, если они будут преуспевающими бизнесменами, то легализация денег не станет серьёзной проблемой. Главное ведь — налоги вовремя и честно платить.
— Поехали, — забрал из лотка принтера бумаги Савушкин.
Вострина проследовала за ним, на парковку у РОВД.
После нажатия на брелок, тренькнула сигнализация и Савушкин сел в свой новенький Морт Бондео тёмно-синего цвета.
— Так ты капитан, говоришь? — спросила Октябрина, садясь на переднее пассажирское сидение.
— В кредит взял, — объяснился Степан.
— Ага… — кивнула московская особистка.
Заведя машину, Степан указал координаты во встроенный в приборную панель навигатор, после чего выехал с парковки и следовал инструкциям этой умной штуки, которая, при условии оплаты ежемесячной подписки в триста рублей, выстроит маршрут мимо пробок и различных традиционно трудных участков города.
— Чем у вас в городе можно заняться? — решила завязать беседу Октябрина.
— Ты, наверное, не удивишься, — повернул Степан на перекрёстке, — но я не знаю. Как выпустился из института и пришёл в РОВД, меня сразу окунули в один бесконечный аврал, полный переработок и недосыпа. И, с тех пор, я так живу. Я нигде не был лет десять. Сейчас вспоминаю и удивляюсь, как я жениться умудрился и детей завести…
— Женат? — переспросила Октябрина.
— Не, — покачал Савушкин головой. — Развёлся недавно.
— А чего так? — спросила фээсбэшница.
— «Времени мало уделял», «постоянно на работе», «дети отца не видят» — ну, ты знаешь, наверное, — вздохнул Степан.
— Понимаю… — поддержала его Вострина. — А сейчас что? Как так получилось, что попал в особую группу?
— Зачем тебе это знать? — спросил Степан.
— Просто, поддерживаю беседу, — съехала Вострина.
— Тогда расскажи что-нибудь интересное, пока едем, раз беседу поддерживаешь, — усмехнулся Савушкин.
Пока ехали по адресу, фээсбешница рассказала какую-то историю из курсантской молодости, абсолютно неинформативную, но, в чём-то, интересную и увлекательную. О неком пареньке, ловко и безнаказанно подставившем одного особо подлого офицера перед комиссией.
— Выходим, — сказал Савушкин, остановив машину.
Потерпевшие проживали в многоэтажном доме и сейчас, вероятно, на нервах. Степан тоже был бы на нервах, похить кто-нибудь его дочь. Но сам он был спокоен, потому что почти непрерывно следил за состоянием девушки, которую похитили с целью выкупа два идиота, попавших на большие бабки и не придумавших ничего лучше, чем похитить однокурсницу и требовать за неё выкуп. Идея, сама по себе, была гениальной, но эти дегенераты прятали девушку в квартире покойной бабушки, а в первый день не догадались связать похищенную, из-за чего Степан получил отличный вид на улицу под домом и на табличку с названием улицы и номером дома напротив.
Похищенная сейчас сидит привязанной к стулу, с фингалом под левым глазом, но зато её кормят и ни к чему не принуждают.
В сумочке Востриной зазвонил телефон.
— Квартира потерпевших на седьмом этаже, договаривай и пойдём, — сообщил ей Савушкин.
— Ага, — ответила Октябрина и взяла трубку.
Она говорила меньше минуты, после чего убрала телефон обратно в сумку. Савушкин пошёл к двери подъезда, но затем услышал знакомый звук извлечения пистолета из кобуры, начал разворачиваться и ощутил спиной что-то узкое и металлическое.
— Не двигаться, — сказала Октябрина. — Руки за голову.
На руках щёлкнули наручники. Степан не стал ничего говорить, и без того всё прекрасно поняв. Достоверно выявили, спешно сделали выводы и решительно пресекли.
Спустя несколько минут, он уже ехал на заднем сиденье своей машины. Вострина вела машину уверенно, но не сумела настроить навигатор, поэтому использовала 4Give со своего телефона.
