Во дворе стояли квадроциклы АМ-1 «Тульчанка», наши единственные колёса. Каждый с прицепом на полтонны грузов, занятых сейчас топливными канистрами. Всего у нас пять тонн бензина АИ-92, чего хватит на многие тысячи километров пути. Каждую деталь, если верить словам полковника Московых, перепроверили тысячу раз, поэтому, можно сказать, это лучшие АМ-1 из всех существующих.
Объём бензобака всего двадцать четыре литра, но есть закреплённая канистра ещё на двадцать литров, что обеспечивает запас хода около трёхсот километров без прицепа и, если с прицепом, около двухсот километров. В прицепе можно везти кучу канистр и ремнаборы, коих нам отсыпали по пять комплектов на квадроцикл. ФСБ действительно вело себя честно, что меня очень радовало.
Новенькие квадроциклы окрашены в камуфляж «Спектр», предназначенный для средней полосы России — тут, примерно, такие же пейзажи, поэтому квадроциклы можно неплохо замаскировать на местности или случайно потерять. Сведения о камуфляже я получил из подробной инструкции по эксплуатации, написанной на высокой латыни. Заказ был, думаю, очень странным, но агентам ФСБ, обычно, не задают много лишних вопросов.
— Насколько быстры эти механизмы? — спросила сидящая в беседке Эстрид.
Дубовая беседка предназначалась для вечерних посиделок хозяев особняка, с распитием напитков, о чём свидетельствовали недостаточно качественно вытертые старые пятна вина. Я приспособил её под свою курилку, добавив фарфоровую чашку, играющую роль пепельницы.
— Дневной переход конного гонца, со сменными лошадями, за час, — ответил я.
Как мне сказали, такие гонцы, в случаях пожарной срочности, могут преодолевать до восьмидесяти километров в день.
— Не верю, — хмыкнула Эстрид.
— Потому что это не совсем правда, — улыбнулся я. — Точнее будет, что эта машина преодолеет дневной переход конного гонца, меняющего лошадей, за час, но только по подготовленной и ровной дороге. Если ехать по бездорожью, то в два раза меньше.
— Невероятная цифра, поэтому я всё ещё не верю, — вздохнула некромистресс.
— Когда-нибудь я тебе лгал? — спросил я. — Впрочем, это твоё дело — верить или не верить.
Тем более, что восемьдесят километров в час — это паспортные ТТХ, а на практике может оказаться, что эта штука тянет не больше шестидесяти или семидесяти. Или, для достижения заявленной скорости, надо ехать с горки…
— Ладно, — произнесла Эстрид. — Вот как ты это объяснишь? Ладно бы она была большой, как машины в фильмах, но это ведь маленькая штука…
2,3 метра в длину, 1,2 метра в ширину, 1,2 метра в высоту — действительно, мало похоже на суперкары из фильмов…
— Скоро у нас будет возможность удостовериться в характеристиках этого устройства лично, — усмехнулся я. — И тогда ты возьмёшь свои слова обратно.
— Куда ты собираешься? — поинтересовалась Эстрид.
— Я уже говорил: я хочу догнать персов и силой отнять у них секрет альбедо, — ответил я ей.
Сев в беседку, я достал пачку сигарет и закурил.
— У тебя очень странный родной мир, — сказала Эстрид. — Отсутствие магии я ещё могу понять, но вот такие немагические технологии… Ты ведь понимаешь, что твой мир — это реликт? Такого быть не должно, это против самой Судьбы.
— А ей какое дело до этого? — вздохнул я.
Вспомнилось вчерашнее. На ровном месте, просто так, мне впечатали новую особенность, ещё сильнее понизившую «Удачу».
И с самим понятием характеристики «Удача» было не всё понятно. То, что вокруг меня происходит всякое дерьмо — это было известно ещё в прошлом мире, но характеристика, пусть и невидимая, всё-таки отличалась от нуля сильнее, чем сейчас. Что значит единица «Удачи»? Ответа на этот вопрос у меня нет.
Учебники по некромантии вообще почти не затрагивают тему характеристик, кроме упоминаний о них в контексте необходимого для успеха заклинания значения, а также разглагольствований о том, что некромант должен следить за равномерным развитием, потому что в будущем всё это понадобится. И ни разу об «Удаче».
— За что отвечает «Удача»? — спросил я, сделав затяжку.
— Что? — Эстрид отвлеклась от наблюдения за активной деятельностью немёртвых уборщиков.
— За что отвечает «Удача»? — повторил я вопрос.
— Вопрос, на который у меня нет определённого ответа, — вздохнула некромистресс. — Разные верования связывают «Удачу» с Судьбой. Говорят, что это некий запас её благосклонности, который можно легко утерять, но очень трудно вернуть или, тем более, прирастить. У тебя, как я знаю, с этим всё очень плохо…
Я не говорил ей, что у меня только единица «Удачи».
— Но она ведь не связана с бытовой удачей? — спросил я. — Типа, на меня же не упадёт с неба кирпич или…
Тут, прямо с неба, на зелёную изгородь, отделяющую беседку от домика прислуги, что-то, с треском, упало.
— Вот тебе «кирпич», — улыбнулась Эстрид.
Встаю с лавки и иду к упавшему объекту.
— Труп, — констатировал я.
