Приближался апрель к середине.
Приближался апрель к середине,
И под сенью дряхлеющих ветел
Незнакомого прежде раввина
У публичного дома я встретил.
Лоб его бороздила забота,
И здоровьем не выдалось тело,
Но упорная мысли работа
Глубиной его сердца владела.
Я едва не воскликнул - Куда ты?!
Но, увы, Галаха[1] дозволяет
Посещенье притонов разврата
В тех местах, где вас люди не знают.
Неужели правдивы нападки,
Что порой появляются в прессе,
И бывают
На услуги продажного секса?
Но догадка меня осенила,
Как я сразу того не увидел.
Ведь на улице рядом развилка,
Пешеходу дающая выбор.
Если б вы в синагогу хотели
Здесь пройти по возможности скоро,
Путь лежит либо мимо борделя,
Либо мимо, простите, собора.
За раввина не стыдно уже мне -
Размышляя над выбором трудным,
Вместо места чужого служенья,
Он пошел мимо чуждого блуда.
А грачи так безумно кричали,
Так неистово ветлы шумели,
Что казалось остаток печали
Отнимать у него не хотели.
Вельможный пан ученого жида
В хоромах принимал:
"Прошу Вас, пане жиду!
Почет и честь! Пожалуйте сюда,
В парадный зал,
Пусть вся Европа видит,
Что знаем мы про древний ваш завет,
И хоть не верите вы в господа Исуса,
Но все ж в гандлевых промыслах искусны,
И в лекарских делах евреям равных нет.”
И вот наш жид
Домой к себе бежит,
На радостях трясясь, шепча "Шehихиёну"[3]...
Тут на беду сосед его ученый,
Откуда ни возьмись навстречу семенит.
“Уже не узнаешь, аль сделался барон,
Облобызавши шляхетскую руку?
А все ж не превзойдешь меня в науке,
И знает Жмеринка, кто цадик[4] и гаон[5]!”
Так слово за слово жиды пустились в драку,
Друг дружке пейсы рвут, лупасят в бровь и в глаз,
И повалились оба в грязь
У гоев на виду в помятых лапсердаках.
Когда ж паны проведали о том,
Собравшись на дворянское собранье,
Соборно вынесли такое пожеланье:
Почаще звать жидов в господский дом.
Отдых и радость - всем евреям свет,
Краше субботы дня другого нет.
Справил субботу, значит подтвердил,
Что за неделю создан этот мир.
Твердь земная, воды небосвод,
Сил небесных стройный хоровод,
Люди, рыбы и рогатый скот
Воспевают сущего оплот.
Он повелел народу своему,
Помня субботу, послужить Ему,
От ее начала до ее конца,
Ведь она - день отдыха Творца.
Дал Б-г субботу, чтоб тебе помочь.
Скорбь и заботу он прогонит прочь.
Ежели день седьмой благословил,
Радуйся, ибо Господу ты мил.
Благословляя халы и вино,
Яства вкушая вечером и днем,
Чтящий субботу будет награжден,
В мире грядущем удел получит он.
Славен, превознесен Б-г, даровавший субботний покой,
Дал спасение он душам в тревоге мирской.
Пусть он вспомнит Сион - город покинутый, - ибо доколь
Будет полон наш стон скорбью, печалью, тоской.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд.
hА ШОМРЕЙ ШАБАТ hАБЕН ИМ hАБАТ
ЛАКЭЛЬ ЙЕРАЦУ КИ МИНХА АЛЬ МАХАВАТ.
Выше небесных высот Царь всемогущий, Владыка миров.
Он обязал свой народ не забывать вновь и вновь
Дню седьмому почет выказать щедростью пышных даров,
За семейным столом после недели трудов.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд...
Счастлив, кто награжден, Тем, чье сокрыто от мира лицо.
Неведомым Творцом, которому ведомо все.
Пускай он обретет в горних и дольних мирах свой удел:
Простор, солнечный свет, отдохновенье от дел.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд...
Того, кто соблюдет, даже хотя бы одну из суббот
Вознаграждение ждет от бесконечных щедрот.
Его слава найдет, ибо Господь ему это зачтет,
Словно Б-гу, Творцу, Владыке он дар принесет.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд...
Б-же, Господи мой, лучшим из дней Ты назвал день седьмой,
Опора Ты и оплот, людям с душою прямой,
Пусть субботний покой станет их душам прекрасным венцом,
Если он соблюден, как велено это Творцом.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд...
Помни, помни шабат, чтоб соблюдать его и освящать,
Он украсит тебя, как королевский наряд.
Должен каждый из нас все приготовить, чтоб справить шабат,
Всей душой веселясь, нежиться и отдыхать.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд...
Для вас он освящен, день этот, названный царственным днем.
Несет каждому в дом благословение он.
И там, где ты живешь, пусть и сестра отдыхает и брат,
И сын твой и дочь, твой раб и служанка в шабат.
Когда сестра и брат хранят покой в шабат,
Угоден он творцу, как жертвенный обряд.
hА ШОМРЕЙ ШАБАТ hАБЕН ИМ hАБАТ
ЛАКЭЛЬ ЙЕРАЦУ КИ МИНХА АЛЬ МАХАВАТ.
Через год, через год опять настанет осень
И опять журавли прилетят.
Убежит детвора, учебники забросив,
